Страница 94 из 106
Дальше дни летели для него куда-то далеко, а жена приходила, стояла рядом, предлагала пить... Как-то он сказал: «Тебе надо обязательно отдохнуть в Испании». Он говорил ей и не ей. Она ахнула в душе - лет двадцать назад она собиралась в Испанию, он резко запретил ей. Она к тому времени привыкла повиноваться. Характер у него был сложный. Неужели где-то в глубине сознания мысль об Испании у него осталась? Он жил своей внутренней жизнью. Иногда что-то говорил. Он понимал, что она рядом, но нужна ли была она ему? То в горячем бреду он говорил: «Спаси меня, достань любые лекарства, сделай все». Потом забывался. Перед ампутацией, когда она шла рядом с его носилками по коридору, сказал четко: «Я сегодня ночью примирился с твоим сыном». Так по крупицам она догадывалась о его внутренней жизни, которая отдалялась все дальше.
Все, что доносилось до нее, было связано с ними. Неужели он ее любил? Какой трудной оказалась их жизнь, какой трудной, значит, была и любовь. Почему, почему не получалось в последние годы дружбы, контакта? Он даже не знал, какие цветы она любила, какие конфеты, он ничего не хотел знать о ней, так казалось. Как все безысходно грустно... Она не думала о возможной его смерти, хлопотала о коляске, готовила себя к трудностям нового отрезка жизни, ее это пугало, но выход был только такой.
В тот день его неожиданно перевели из реанимации в обычную трехместную палату. Шевелиться он не мог, сестры и санитарки не было. Никто ничего не объяснил. Жена нашла сестру, заплатила ей деньги, попросила помогать его переворачивать, так как спина была в пролежнях. Палата оказалась не приспособленной для тяжелого больного, кровать без борта. Долго искала санитарку, привязали шнурками никелированные палки к бокам кровати, так была меньше вероятность ему упасть. Он то смотрел в стену, то забывался, дремал. Жена вышла в коридор и строила планы на ночь, понимая, что его одного оставлять без ухода нельзя. На больничный персонал рассчитывать нечего, те немногие, которые работали в реанимации, в это отделение не заходили.
Пришла дочь, он ласково с ней перекинулся приветствием. Задремал. Мать и дочь вышли. Было пять-шесть часов вечера, темнело, больница была далеко, и дочь уходила домой. Мать проводила ее до ворот и вернулась к нему. Соседи по палате сказали, что он звал ее сына, просил срочно разыскать его. Она подошла - он был в забытье, потом зашевелил губами, стал синеть, она побежала за врачом. Ее обратно не впустили, пытались сделать искусственное дыхание. Жена стояла у двери в коридоре, врачи вышли. По тому, как направился к ней один из них, она поняла, что все кончилось. Молодого врача ей стало жалко. Она молча погладила его по голубому рукаву.
Пошла к мужу, поцеловала лоб, слезы выступили на глазах. Несколько раз сказала: «Отмучился, бедный...».
Его души она уже не чувствовала. Тяжелая тоска грузом легла ей на сердце.