Страница 49 из 92
— Там мы с ним разошлись, и по стечению обстоятельств в Рифтен он попал примерно на сутки после нас, быстро нашёл спуск в подземные коммуникации и нашёл общий язык с обитателями «Буйной фляги».
Там его быстренько припахали вместе со всеми таскать тела талморцев наверх, ко входу, строго запретив мародёрствовать. За ними в любом случае придут, и лучше, если они их заберут сразу у входа, вместе с объяснениями что-да-как, чем пройдут через подземелье с огнём и мечом, буквально.
Влад уже тут имел своё, отличное от прочих мнение: мол, на «пришлого фраера» можно свалить не только смерть ушастых, но и пропажу некоторых вещичек. Из-за этого и произошёл первый конфликт. Первый и не последний.
Его выдержали пару месяцев. Местные урки, в конечном счёте, были просто ворами, причём идейными, «джентльменами удачи», как сказал бы в этой ситуации Евгений Иванович Трошкин. А Влад, по их понятиям, был «беспредельщиком» и «мокрушником».
Был сложный разговор, по итогу которого Влад вышел из себя и магически «поколотил» своих несостоявшихся коллег. После чего сбежал, поняв, что прямой бой с такой толпой не вытянет.
Из Рифтена он направился прямиком на запад. Дорога была длинной. Прошёл лесами, мимо Глотки Мира, попутно оттачивая мастерство в колдовстве и иллюзиях, грабя и убивая прохожих.
Он шёл вдоль Белой реки, той что вытекала из большого озера и протекала через Ривервуд, шёл в Вайтран и был уже неподалёку от него, как внезапно в его грудь вонзилась стрела. Да, вот так, просто. Как оказалось, не один он был таким умным... Ватага разбойников засела у дороги и промышляла тем же ремеслом, а Влад расслабился и не был готов к такому повороту судьбы.
Но кое-кто был готов. Вместе с последним ударом его сердца алая сфера в его груди словно бы взорвалась, выпустив заточённые в ней чары. Его тело наполнила новая для него сила, а плоть закипела и преобразилась.
Крылатое, когтистое, зубастое существо бросилось в лес и сожрало там всех нападавших. Буквально.
— Он стал оборотнем? — уточнил Ралоф и невольно почесал бок.
— Нет, — покачал головой Довакин. — Вампиром. Но не таким, обычным, вроде тех, с кем тебе доводилось сталкиваться. Назовём эту породу «высшими вампирами». Теми, к чьему созданию приложил свою руку лично Молаг Бал.
От обычных они отличаются как волк от пуделя. Но основная разница — в головах. Рядовые кровососы не многим отличаются от бешеных животных, особенно поначалу. По себе знаю... С годами они начинают понемногу себя контролировать и проявлять некое подобие здравого смысла. Те, кому удалось выжить, конечно.
Именно они становятся главами «гнёзд», лидерами среди себе подобных. Инстинктивное подчинение им даёт начинающим вампирам шанс выжить в этом холодном и негостеприимном мире...
Высшие вампиры не только способны к смене облика в «боевую форму», но и с самого начала полностью властвуют над своей природой. Вот вы, Николай Петрович, к примеру, могли бы точно так же ходить на работу, не кидаясь по пути на прохожих. Насчёт меню пришлось бы покумекать, но вполне реально было бы обойтись без смертоубийства.
Собственно, к чему это я. Пройди Влад эту метаморфозу в самом начале своего пути... То, каким бы подонком он ни был, есть людей он не был готов. Тогда не был готов, но пройденный им путь преобразил его.
Уж не знаю, то ли он, как турист за границей, решил, что среди «аборигенов» ему позволено больше, чем дома среди «своих», и оттого день за днём с него слетал тонкий налёт цивилизованности. То ли наложенные Принцем чары так изменили его, ненавязчиво подталкивая к определённому стилю мышления. Или же и то и другое вместе. Не знаю. Но к этому моменту «клиент дошёл до кондиции» и был готов сознательно принять свою новую природу.
— И что было дальше? — тихо спросила Сульга.
— Я там бил драконов, спасал мир, находил и терял... познакомился с тобой. Помнишь тот рудник? — спросил Довакин и чуть игриво посмотрел на жену. — Мы с тобой строили карьеру в Коллегии, потом псиджики эти... А Влад убивал людей, пил их кровь, ел плоть, вырывал ещё трепещущие сердца из груди. Копил силы и совершенствовал мастерство.
Встретились мы потом. Сильно позже, когда у него было уже лет шесть-семь «вампирской карьеры». Это уже после того, как я на Солстхейме решил вопрос с Мираком и Хермеусом Морой и вернулся на материк «бледной тенью самого себя».
— И как прошла эта встреча? — заметно волнуясь, спросила Сульга. — Как ты его нашёл?
— О! Это долгая история! — ответил Довакин и продолжил свой рассказ.