Страница 44 из 92
«Я был единственным негром среди семисот инструментальщиков. Я проработал у Форда два с половиной года и ни разу не сделал брака. Ни разу! Все это время я продолжал посещать вечерние курсы, углублял свои технические знания. Это было нелегко. Наверное, с тех пор у меня осталась привычка мало спать - иногда всего пять часов в сутки... За все время работы у Форда я был окружен молчанием. Я работал в цехе среди сотен людей, но со мной не говорили ни слова. С негром не разговаривают. Я был один негр на семьсот белых инструменталыциков... Я не мог отлучиться в уборную. Когда я отлучался из цеха, мои соседи по станку мазали маслом наждачные колеса (а иногда и чем-нибудь похуже). Один раз они даже соединили электропровод с машиной, и, когда я взялся за станок, в меня ударил разряд электрического тока».
Но нашелся белый, заговоривший с Робертом Робинсоном, как с равным. Это был не обыкновенный белый, это был «красный» белый. Это был человек из Советского Союза.
Советский инженер Меламед сделал Роберту Робинсону предложение поехать в СССР, работать на первом советском тракторном заводе.
Робинсон собирался вернуться на Ямайку. Ему хотелось только подкопить немного денег. Да жаль было расставаться с работой, ведь он достиг высшей квалификации инструментальщика; но он отказался от мысли вернуться на Ямайку и отправился в СССР. И первое, что поразило Роберта Робинсона, это было... Нет, пусть лучше он скажет об этом сам.
«Летом 1930 года, когда я плыл на пароходе по Волге к Сталинградскому тракторному заводу, русская девушка подошла ко мне и пригласила меня на танец».
Одновременно с Робинсоном в Советский Союз приехала целая группа специалистов из США. Среди них нашлись и такие, которые вознамерились перенести на советскую землю расовые предрассудки. Когда Робинсон приходил в столовую, устроенную для иностранных специалистов, они сначала только косились и, чтобы не обедать вместе с негром, пересаживались за другой столик. А затем два американца, Люис и Браун, решили, что косых взглядов недостаточно. Они набросились на Робинсона и стали его избивать. Люису и Брауну предложили быстро убраться из СССР.
Робинсон много сделал, чтобы наладить инструментальное хозяйство на Сталинградском тракторном. Он обучал молодежь, щедро делился своим опытом, решительно критиковал недостатки.
«Ведь где же, как не здесь - в инструментальном цехе, - говорил Роберт Робинсон, - решаются основные вопросы поточного производства: точность работы станков, а значит, и точность пригонки деталей и взаимозаменяемость частей... Инструментальное дело требует большой наблюдательности, концентрации всего внимания и мысли. Чем больше успехов в этой области делаешь, чем больше узнаёшь инструментальное дело, тем больше уважения чувствуешь к его точности и ответственности. Между тем у русской молодежи еще не хватает этого уважения».
Задумайтесь и вы, юные читатели, над этим упреком.
«В инструментальном деле, - подчеркивает Робинсон, - нужно все время учиться, чтобы непрестанно повышать качество своей работы».
То, что Робинсон сказал об инструментальном производстве на тракторном заводе, еще в большей мере относится к подшипникам. Это дело требует еще более высокого класса точности. Робинсон с большой охотой принял приглашение переехать в Москву на подшипниковый завод. Здесь ему дали большой участок станков высокого класса точности.