Страница 43 из 92
Биография Роберта Робинсона
Остров Ямайка. Вы, может быть, не совсем ясно представляете себе, где расположен этот остров?
Ямайка входит в состав Больших Антильских островов, отделяющих Атлантический океан от Карибского моря. Это Вест-Индия, восемнадцатый градус северной широты. Тропики, бананы, сахарный тростник, цитрусовые, кофе. Английская колония. Жизнь обыкновенного негра на Ямайке не райская жизнь. Хозяевами острова являются плантаторы, они выжимают из местного населения (а большинство его негры и мулаты) все соки.
Мать Робинсона родила семерых, но все, кроме Роберта и его брата, умерли нескольких месяцев от роду. Отец работал на сахарных плантациях. Его заработка не хватало на самое необходимое, он решил попробовать счастья на Кубе. Но и там пришлось тяжело работать и жить так же впроголодь, как и на Ямайке.
Когда Роберту исполнилось восемь лет, отец отправился в дальние страны искать заработка и не вернулся. За кормилицу осталась мать. У нее была обеспеченная работа: она обстирывала рабочих-«аристократов», которые работали не на плантациях, а на местном заводе: у них, кроме спецовок, были и праздничные сорочки.
Мать выбивалась из сил, чтобы дать Роберту и его брату возможность учиться. Когда Роберту исполнилось четырнадцать лет, мать упросила мастера, на которого она стирала, взять ее Боба (так в детстве звали Роберта) в ученики. Мастер согласился.
Боб был смышленым пареньком. Он работал усердно. Сначала ему приходилось подметать полы и смазывать трансмиссии. Потом ему доверили нагревать металл в кузнице и, наконец, его поставили к станку.
Это уже было шагом к заветной цели - начать жить «дисен».
«Дисен» (decent) - значит чисто и культурно, а для этого требовалось стать квалифицированным человеком. За четыре года ученья Роберт стал инструментальщиком. Он получал самый высокий заработок рабочего - пять долларов в день. Старики звали его аристократом и миллионером. И Роберту в самом деле стал мерещиться «дисен».
Роберт Робинсон не любит вспоминать старое, и нам придется воспользоваться его давним рассказом о том, что с ним случилось в благословенной Америке и что его побудило отправиться в СССР. Рассказ этот был напечатан в вышедшей четверть века назад книге «Люди Сталинградского тракторного».
Да, Робинсон работал и на Сталинградском тракторном, но об этом после.
«Америка тянула меня, - расказывал Робинсон. - Я слышал про американские заводы. Я видел небоскребы в кино и журналах. Я уже успел полюбить машины и станки. Я гордился тем, что мне нет еще двадцати лет, но я уже кончил низшую техническую школу и получил диплом инструментальщика... Моя мать осталась работать на сахарной плантации в Кубе. Я собрал денег на дорогу и поехал в Америку. Это было в 1924 году».
Иллюзии, которыми жил Роберт, рассеялись при первой же встрече с агентами по найму. Он стал жертвой «рэлроодинг ту верк». Так в Америке говорят, когда людей насильно или обманом втягивают в какую-нибудь неприятную историю. Агент, к которому Роберт обратился, чтобы получить работу, взял у него десять долларов и велел явиться в определенное место в рабочем костюме, с инструментом. В условленном месте Роберт встретил четырнадцать негров, их всех повели на вокзал. Посадили в поезд, везли два дня, высадили их в городе Моносант, в штате Пенсильвания, и повели в рабочий поселок типа военного лагеря. Там всем дали кирки и лопаты и повели прокладывать насыпь для дороги.
Роберт вместе с еще одним негром удрал. Они сели в первый попавшийся поезд, который привез их в Питсбург - центр сталелитейной промышленности. Снова агент по найму. Роберт и его товарищ (тот был слесарем) попали на завод. Их поставили в кузницу, таскать из печей раскаленный металл. Выбора у них не было, деваться было некуда, все скудные запасы денег иссякли.
«А затем мне предложили катать по полу большие болванки металла. На этой работе почти все становились инвалидами. Болванки давили ноги или ушибали их. Я потребовал расчета. Его дали без волокиты. Но через двадцать минут в мой барак (бараки хорошо выглядели снаружи, но внутри были грязь, вонь и вши) пришла заводская полиция и выкинула меня на улицу».
После продолжительных странствий Роберт добрался до Детройта, центра автомобильной промышленности. Он надеялся получить работу у Форда. Тогда еще жив был старый Генри Форд; на весь мир он протрубил о рае, созданном им для рабочих.
В полночь Роберт стал в очередь перед заводскими воротами, чтобы утром не оказаться последним. Но у ворот стоял мастер, он пропускал только белых. Двенадцать раз Боб приходил в очередь и двенадцать раз уходил ни с чем.
«Я забыл, что я негр, и мне об этом напомнили... Я вспоминал свое детство. Мы все были черные на Ямайке, где протекали первые годы моей жизни. Я не знал тогда, что такое расы. Когда случайно белые проходили мимо нашего домика, мы смотрели им вслед и жалели их, что они такие бледные. Мы думали, что они, наверное, чем-нибудь больны. В Америке я стал приглядываться к лицам прохожих. Вот белый, вот мулат, вот китаец... Я все еще ходил по заводам в поисках лучшей работы. Я думал: хорошо, если бы агент не заметил, что я негр... Если бы можно было скрыть, что я черный. .. Я пускал в ход уловки...»
Уловки не помогали. Инструментальщику Роберту Робинсону пришлось заняться мытьем посуды.
Темный погреб, окутанный вонючим паром. Сода и порошок разъедают кожу. Грязная посуда, кости, объедки. Вот во что превратилась мечта о «дисене».
Однако Роберт все же попал к Форду. Это случилось в 1928 году. Завод переходил на новую модель, а в период таких перестроек особенно велик спрос на инструментальщиков. Новая машина - это ведь новые шаблоны, калибры, штампы.
Но работа инструментальщика для... белых. Только для белых. Черные должны выполнять черную работу.
Роберт подметал пол в инструментальной.
Мастером в цехе был немец. Робинсон ходил за ним следом, просил, чтобы его испробовали у станка. Наконец мастера удалось уломать.
- Я беру на себя большой риск, - сказал он.- Но я тебя попробую. Если ты запорешь вещь, прощайся с заводом.
Роберт выдержал пробу.