Страница 34 из 175
— Федя, я понятия не имею, кто такая Георгиева Елена Васильевна, но она сегодня же должна лежать в отдельной палате интенсивной терапии под личным надзором целителя.
…
— Федя, ты просто не знаешь, чей телефон сейчас высветился на определителе. А я знаю! Я жить хочу, Федя!
— Вы отпросились на пару минут. — Перед стройным рядом понурившихся детей, одетых в форменные цвета Преображенского лицея, выхаживал мастер-преподаватель, сложив руки за спиной. — Я посчитал вас достаточно самостоятельными, чтобы пройти десять шагов по парку и спокойно купить себе мороженое. Что в итоге? Я спрашиваю вас, господа, и жду ответа.
Строй продолжал молчать, досадуя на любопытные взгляды прохожих.
— Учитель, мы виноваты, но можно без посторонних? — высказал общее мнение первый в строю.
Увы, в парке негде было спрятаться, так что при всей деликатности мастера-преподавателя, словесная порка была близка к публичной. Мужчина досадливо поморщился и повел рукой, поднимая пылевую завесу между потихоньку скапливающейся толпой и учениками.
— Сейчас-то вы скажете мне, почему какой-то босяк чуть не обворовал одного из вас, наорал и спокойно ушел целым и невредимым?
— От него жутью несло, — проворчали из строя.
— И что?! — Толпу обдало потоком той самой жути. — Мы вас плохо учим этому противостоять?! Порадуйте наставника — еще скажите, что кто-то навалил в штаны из-за бездарного шкета!
— Я могла его побить, — тихо шепнула девочка в конце строя. — Но я сама была виновата, я без очереди…
— Двадцать кругов вокруг корпуса вместо ужина!
Девочка вскинулась, но тут же погасла, уставившись в землю.
— Я бате расскажу, он ему… — прогудел в землю владелец золотого телефона.
— Уважаемый Николай свет Алексеевич, — мягко обратился к нему преподаватель, — вы удивитесь, но ваш уважаемый отец не «он ему», а «он вам», да розгами, да с оттяжечкой! Желаете заключить пари?
Парень живо замотал головой и украдкой притронулся к пятой точке. Видимо, знакомо.
— Вы должны уметь ставить таких на место сами! Не через отца или братьев! И не кулаками, драгоценная моя! Словами! — Строй еще раз обдало жутью. — Простолюдин должен знать свое место! Как вы собираетесь помогать своим родителям, заслужить уважение слуг рода… если не можете заставить уважать себя одну-единственную охамевшую интернатовскую крысу?! Стыдно, господа!
— Простите, учитель!
— Кричат не на вас! Кричат на ваш герб, на сотни поколений предков! Крадут не у вас, а у всего рода! В ваших словах и действиях, в умении защитить себя и свою собственность — честь рода! — Мастер-преподаватель прекратил расхаживать и теперь смотрел на отрешенные лица своих воспитанников.
Вроде проняло — выходы в город оказались полезней, чем он думал.
— Мы найдем его, учитель!
— Если вы решите отомстить, покалечив или убив, сами или через родню, я в вас разочаруюсь.
— Н-но!..
— Но если вы найдете его сейчас и, не трогая руками, объясните всю глубину его заблуждений… Не трогая руками! И приведете ко мне, чтобы он принес извинения в моем присутствии… это будет лучшим оправданием для вас и поводом гордости для меня. Даю вам час.
— Да, учитель! — Теперь хор звучал уверенно, лица в строю горели злой решимостью и желанием добиться цели.
— И помните — мстить следует равному. Вы — честь рода. Не пачкайте честь такой низостью, как смерть или боль того, кто даже не может достойно ответить.