Страница 8 из 85
Я чувствовал эту первобытную мощь подошвами ботинок. Джунгли расступались перед ней, как тёмная вода перед носом атомного ледокола. Деревья просто ложились под её массивными, покрытыми роговыми щитками лапами. Пространство наполнялось протяжным стоном и хрустом.
Закончив экзекуцию над возмущенно сопящим Архимедом, я отправил последнюю грязную салфетку в Инвентарь. Попугай тут же вскарабкался по куртке мне на плечо, нахохлился и принял вид невинно пострадавшего мученика. Я поднялся на ноги, с наслаждением потянулся, разминая затёкшую спину, и подошёл к самому краю нашего живого «холма».
Зелёный свет от фонаря черепахи мерно раскачивался впереди, выхватывая из густого чернильного мрака куски ночного леса.
И тут я увидел это.
Свет скользнул по толстому, поросшему сизым мхом стволу метрах в тридцати по курсу. Земля у его основания вдруг вспучилась. С влажным, чавкающим звуком, похожим на то, как из густой грязи вытаскивают резиновый сапог, из почвы вырвался толстый корень. Затем второй. Третий.
Дерево болезненно застонало, словно старик, встающий с кресла. Ствол накренился, корни изогнулись, как гигантские паучьи лапы, и дерево… пошло. С громким треском сминая мелкий кустарник, оно неуклюже, но поразительно быстро заковыляло прочь с траектории нашей черепахи.
Лес вокруг шевелился. То тут, то там в зеленоватом мареве вспыхивали силуэты других стволов, которые спешно выдирали себя из земли и уступали дорогу более крупному существу. Те, что оказались прямо по курсу, драпали всерьёз. Одно дерево, особенно раскидистое, зацепилось кроной за соседа, дёрнулось, оборвало ветки и заспешило прочь, волоча за собой обрывки лиан, как шлейф свадебного платья.
— У-уть… — выдохнул Архимед.
Другое дерево, тонкое и «длинноногое», рвануло так резво, что обогнало соседей и скрылось в темноте за пределами светового круга. На его месте осталась яма с торчащими обрывками мелких корешков.
Панцирница невозмутимо опустила переднюю лапу точно туда, где секунду назад стояли три ствола. Те успели убраться. Лапа вмяла пустой грунт, и черепаха сделала следующий шаг.
Я стоял на краю панциря, вцепившись в остаток куста, и смотрел на этот лесной исход во все вытаращенные глаза. Ходячие деревья. Ну конечно. Почему бы и нет?
— С боевым крещением, новичок, — раздался голос за спиной.
Обернулся. Кира стояла чуть позади, скрестив руки на груди. На её перепачканном лице играла довольная ухмылка.
— Ты бы видел своё лицо, — добавила она.
Я поднял отвисшую челюсть и применил «Оценку» на ближайшее убегающее дерево. Ствол как раз шёл мимо, перебирая корнями по мху с грацией краба, запутавшегося в авоське.
Корнеход Сумеречный (Ранг D, Уровень 5). Древесный аналог тех парней, что обещают начать бегать с понедельника, но реально стартуют, только когда на них едет бульдозер.
Фонарь качнулся влево, и я увидел, как целая рощица корнеходов, штук двадцать, дружно выбирается из земли и уходит в темноту, покачивая кронами. Зрелище напоминало эвакуацию из офиса по пожарной тревоге: все торопятся, никто не знает куда, кто-то застрял в лифте.
— Привыкнешь, — сказала Кира, отряхнула колени и обвела лагерь взглядом. — Так, народ, пора перекусить. Кто что прихватил?
— ОБЕД!!! — завопил какаду.
Кулёк первым раскрыл рюкзак. Парень сидел на расстеленном термоодеяле, скрестив длинные ноги. Худое, веснушчатое лицо выглядело почти счастливым, хотя на левой скуле красовалась свежая ссадина. Куртку он расстегнул до середины. Под ней виднелась застиранная футболка с выцветшим логотипом «Курсов Охотников Бирюкова».
— У меня сухпай стандартный, — сообщил он, извлекая плоские пакеты. — Галеты, вяленое мясо, энергетический батончик «Мана-Буст». С кем поделиться?
— Мне! — мгновенно откликнулся Архимед. — Птичке! Всё птичке!
— Птичке хватит, — отрезал я.
Архимед только набрал в грудь побольше воздуха, чтобы основательно возмутиться и выдать подробное меню желаемых блюд, как перед нашими глазами полыхнуло.
Интерфейс перекрыл вид на суетящуюся у котелков группу. Вместо привычного синего экрана появилось агрессивное багровое окно. Оно ещё и мигало, как люстра на патрульной машине, когда по рации объявляют план «Перехват».
КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
Обнаружена темпоральная аномалия!
Синхронизация времени с базовой реальностью нарушена! Коэффициент сжатия: 4. В реальном мире прошло 23 часа 40 минут с момента входа в данж!
Обязательное действие: НЕМЕДЛЕННО осуществите Ежедневный Призыв. До истечения таймера осталось: 04:59… 04:58…
— Да твою ж дивизию через левое колено, — выругался я.
По спине пробежал мерзкий холодок.
Темпоральная аномалия. Время здесь течёт иначе. Мы торчим в этом светящемся болоте всего шесть часов, а в Москве, получается, уже следующая ночь. Сева там, наверное, с ума сходит в магазине, не зная, куда я подевался.
Но это полбеды. Главная проблема тикает красными цифрами прямо у меня перед носом. Четыре минуты сорок секунд. Перевёл взгляд на нашу рейдовую группу. Оперативная обстановка, мягко говоря, не располагает к фокусам.
Синяк устроился возле походной скатерти. Целитель вытянул из нагрудного кармана плоскую флягу, свинтил крышку и жадно приложился к горлышку. Кадык на его худой шее дёрнулся.
— Чай с мятой и лимонником, — пояснил он, перехватив мой взгляд. — Заварил перед выходом. Горячий ещё, термофляга рунная. Кому плеснуть?
— Давай, — Кира подсела к нему и призвала кружку из перстня. Синяк наклонил флягу, в зелёном свете фонаря потянулась тонкая струйка, от которой поднялся пар, и в воздухе поплыл свежий травяной аромат с лёгкой кислинкой.
Кира обхватила кружку обеими ладонями и поднесла к лицу. Пар обдал её ресницы и рыжие пряди, выбившиеся из косы. Она прикрыла глаза и неторопливо отпила. Плечи чуть расслабились.
— Хороший чай, — сказала она.
— Секрет в лимоннике, — Синяк позволил себе тень улыбки. — Его надо бросать в кипяток последним, буквально на пять секунд, иначе горчит.
Идеальные условия для Призыва, ничего не скажешь.
Если я прямо сейчас посреди этого пикника активирую пространственный пробой и вытащу из ниоткуда неизвестного магического зверя… Неприрученного и потенциально опасного… Короче, вариантов развития событий несколько, и все дерьмовые.