Страница 75 из 85
Образ пришёл чётким, как фотография: мраморная уборная, позолоченные краны, зеркало в полстены. Беломор стоит перед раковиной, обеими руками упираясь в столешницу. В зеркале отражалось то, чего при людях увидеть нельзя: красное лицо, сведённые брови, белые костяшки пальцев на тёмном мраморе.
— Чёртов выскочка, — пробормотал он и достал из кармана «Рунофон».
Хамелеон висел на потолке чуть сбоку от головы Беломора, его глаза одновременно фиксировали лицо и экран телефона. Он выбрал контакт, но всё же рассмотреть имя не вышло. Поднёс трубку к уху.
— Геннадий Борисович? Что у нас по северо-востоку? Ускорьтесь. Особое внимание магазину «Лапа и Коготь». Что? Уже работаете? Отлично, действуйте активнее.
Беломор сбросил вызов, убрал телефон и долго смотрел на своё отражение. Потом привычным жестом поправил запонки, одёрнул пиджак, надел на лицо маску светского спокойствия — и вышел.
Я мысленно скомандовал Ранго отходить. Хамелеон послушно юркнул в приоткрытую дверь.
Грушевый тоник оставил на языке горьковатое послевкусие. Но дело не в напитке.
Геннадий Борисович. Имя-отчество Ляхова. Совпадение? Очень сомневаюсь. Беломор только что сказал «фас» своему цепному псу.
Архимед на моём плече встопорщил хохолок — он почувствовал моё настроение через связь.
— Стр-р-рашно зыть? — тихо спросил какаду.
— Жить — прекрасно, — я допил и поставил фужер на столешницу. — А вот кому-то скоро станет тесно.
Конь на лужайке доедал виноград. Стася смотрела на дом. Тоша дремал. Солнечный свет заливал поместье Хмельниковых мягким золотом, и со стороны всё выглядело безмятежно, как открытка.
Только эта открытка уже загорелась по краям.