Страница 13 из 85
Я убрал инъектор в Инвентарь, закрыл глаза и потянулся к птице-льву ментально. Грифон был совсем рядом — метрах в ста, кружил над панцирем. Его сознание бурлило, как вода в кипящем чайнике: страх, ярость, растерянность, голод.
Я послал ментальную волну: отсутствие угрозы, покой, прохладный ветер привычного высокогорья, еда. Грифон заложил вираж и клёкотнул — уже тише, вопросительно.
Со стороны лагеря донеслись голоса:
— Это что за тварюга⁈ — голос Синяка.
— Крылатая, — Кувалда, лаконично.
— Егерев! — окликнул меня Кремень.
Лис скулил у моих ног, задрав мордочку к небу.
«Иди ко мне. Еда. Мясо. Вкусное, свежее мясо».
Я выхватил из Инвентаря кусок сырой говядины и бросил его на панцирь. Мясо казалось почти чёрным в слабом отсвете далёкого фонаря.
Грифон сделал ещё круг. Я чувствовал его колебание — инстинкт подсказывал улететь, но голод тянул обратно, а ментальный зов работал как маяк.
Крылья наполовину сложились.
Грифон спикировал бесшумно, как сова. Лапы ударили в роговую пластину, когти заскрежетали. Он приземлился в трёх метрах от меня, прижал крылья к бокам и уставился на телятину.
Я отступил на шаг, не разрывая ментального контакта.
«Ешь. Это твоё. Никто не отнимет».
Грифон шагнул к мясу, прихватил его когтями, наклонил голову и подцепил кусок клювом. Один рывок — мясо разорвалось. Он проглотил первый шмат, не жуя.
Я достал вторую вырезку и положил ближе к себе. Грифон недоверчиво покосился на меня, но голод победил. Шагнул ближе, схватил угощение. На этот раз расстояние между нами сократилось до полутора метров.
Пора идти ва-банк.
Медленно, чтобы не спровоцировать атаку, вытянул руку, предложив следующую полоску говядины прямо из стиснутых пальцев. Холодное, скользкое мясо в руке, а напротив — живая машина для убийства. И единственная подушка безопасности — моё ментальное убеждение, направленное на существо, превосходящее как уровнем, так и рангом.
Грифон замер, его зрачки расширились, поглощая остатки света, а из груди вырвался низкий рокот, от которого задрожали мои позвонки. Он сделал осторожный шаг, я почувствовал жар, исходящий от его массивного тела, смешанный с резким запахом дикого зверя.
Секунда абсолютной тишины, в которой я слышал только собственное сердцебиение… Клюв сомкнулся в сантиметре от моих пальцев, едва не задев кожу. В этот миг я ощутил тёплый сквозняк от его дыхания и понял: первый барьер рухнул.
Грифон запрокинул голову, мясо в несколько судорожных рывков исчезло в его глотке. Потом он посмотрел на меня. Перья на загривке всё ещё оставались приподняты, но зрачки вернулись к нормальному размеру, а в ментальном фоне ярость тлела уже на дальних задворках.
Лис, уловив смену настроения хищника, окончательно перестал бояться. Он заходил кругами, перепрыгивая через ветки и комья грязи, и звонко тявкая, будто приглашал гиганта в свою игру.
Грифон следил за каждым его скачком и моим вдохом, за каждым микродвижением рук. Почти замирая, я шагнул ближе и поднял правую кисть. Инстинкт самосохранения орал, что я сейчас просто подставлю ладонь под мощный клюв. Но вот мои пальцы коснулись перьев на его широкой груди.
Плотные, как дорогой ковролин, и удивительно мягкие. Под ними, глубоко внутри, я ощутил мерный ритм огромного сердца.
Грифон не отстранился и не попытался откусить конечность к чертям собачьим. Он изогнул шею и коротко выдохнул мне в ладонь горячим, пахнущим дичью воздухом, затем чуть прикрыл глаза. Напряжение последних минут лопнуло, как мыльный пузырь.
— Ладно, здоровяк, — тихо сказал я. — Похоже, мы всё-таки подружимся.
Грифон в ответ издал короткий, почти ленивый клёкот и снова посмотрел на Лиса, который в этот момент решил, что самое время попробовать укусить птицу за когтистую лапу.