Страница 43 из 108
Пятнадцать
— Из меня вырывается писк. — Как ты…
— Выжил? — перебивает Джинсовый. Его фирмовая куртка теперь залита темной кровью. — Что-то мне подсказывает, твой дружок не с тобой, м?
— Он мне не друг, — я стараюсь держать голос непринужденным. — И да, он где-то рядом. Тебе стоит пойти поискать его.
— С чего бы мне это делать, когда у меня есть то, что приведет его прямо ко мне?
— Во-первых, я не «то», — говорю я, грозя ему пальцем. — Во-вторых…
Я срываюсь с места и беду по зловещему переулку. Он кричит мне вслед, и его шаги служат нежелательным подтверждением того, что он не собирается оставлять меня в покое. Хотя эта часть рынка не так заполнена, как остальная, здесь все же достаточно зевак, чтобы лавировать между ними и получить фору перед Джинсовкой. Он орет позади, расталкивая людей в разные стороны. На данный момент у меня, может, и есть преимущество, но я не смогу вечно уходить от погони. Особенно учитывая, что я так и не выполнила главную задачу, которую поручил мне Люк.
Из темно-бордового шатра появляется адское создание, и я ныряю внутрь. Меня окутывает чувственная музыка, освещение здесь тусклое и направлено на сцену. Женщины танцуют на шестах в нарядах, оставляющих мало простора для воображения. Другие расхаживают по залу, разливая светящиеся жидкости в хрустальные бокалы. Напиток плещется через края, пока клиенты гогочут или наклоняются к танцовщицам, шепча что-то им на уши.
Беглый взгляд через плечо позволяет заметить, как Джинсовый протискивается в входной проем. Я пригибаюсь ниже, надеясь, что он меня не заметит. Судя по внешнему шуму, он ведет себя далеко не так тактично, как я, расталкивая всех подряд. Вокруг поднимаются ропот и жалобы. Когда я смотрю снова, Джинсовка оказывается заблокирован стеной из двух мужчин… или чего-то в этом роде. Они даже выше его ростом, а в воздухе из стороны в сторону рассекают грязные хвосты.
— Ой! — взвизгиваю я, врезавшись в чье-то тело. Чьи-то руки подхватывают меня, не давая упасть, и в темноте вспыхивают ярко-зеленые глаза с вертикальными зрачками.
— Ты в порядке, малышка? — спрашивает одна из танцовщиц. — Выглядишь так, будто увидела призрак. Говорят, они сегодня шастают тут.
— Да, прости, я просто… э-э, немного спешу, и… — я оглядываюсь туда, где Джинсовый пробивается сквозь двух вышибал.
— Этот пёс донимает тебя?
— Можно и так сказать.
— Я могу вытащить тебя через черный ход. — Она берет меня за руку. Ее кожа прохладная и обладает странной текстурой, которую я не могу определить. Она проводит меня сквозь толпу, останавливаясь лишь для того, чтобы подманить двух других танцовщиц.
— Видите вон того пса в джинсовой куртке? — ухмыляется она. — Идите уделите ему немного любви.
На их лицах расцветают злорадные улыбки, и они змейками направляются к нему. Когда мы наконец добираемся до занавеса в задней части невероятно огромного шатра, я бросаю взгляд назад и вижу, как женщины льнут к Джинсовке, который сидит на бархатной тахте с выражением лица наполовину убийственным, наполовину соблазненным. Когда одна из танцовщиц наклоняется, чтобы поцеловать его, желание в нем побеждает, и он усаживает ее себе на коленки.
— Точно сука во время течки, — хохочет женщина, все еще сжимающая мою руку. — Кстати, я Шонда.
— Я Бри, — представляюсь я, когда мы выходим из шатра в переулок, который оказывается еще тише предыдущего. — Спасибо, ты спасла мне задницу.
— И не упоминай об этом. Ненависть к этим псам — то, что объединяет нас всех. К черту этих дьявольских ублюдков.
— Псам?
— Адским гончим, — поясняет Шонда. — Наполовину мелкие демоны, наполовину ищейки — отсюда их навыки выслеживания, ну и избыток волос на теле.
— Я думала, они греки или итальянцы.
Смех Шонды разрывает воздух.
— Возможно, они еще и наполовину смертные. Но поверь, они — чистокровные сосунки рогов. Предоставляю твоему воображению догадаться, какой именно рог они усердно посасывают. — Она подмигивает мне. — Ты здесь новенькая? Заключила сделку с тем, с кем не следовало?
— Вроде того.
Она кивает с пониманием, и вспышка молнии заставляет ее глаза засидеться. Свет озаряет тонкие линии на ее коже. Нет, не кожа — чешуя. Змеиная.
— Что ж, не хочу тебя расстраивать, но если тот парень внутри взял твой след, тебе крышка. Он ни перед чем не остановится, чтобы вернуть тебя главарю.
— Слишком наивно надеяться, что меня и дальше будут так же удачно спасать прекрасные и добрые женщины вроде тебя? — слабо шучу я. Мысль о том, что Джинсовка чует мой запах, вызывает тошноту.
Ее накрашенные красные губы растягиваются в улыбку Чеширского Кота. Она перекидывает через плечо длинные до бедер косы и смотрит на меня, придерживая полог палатки, из которой мы только что сбежали.
— Для смертной у тебя подвешен язык. — Мое лицо, должно быть, вытягивается от удивления. Она смеется. — Пыталась это скрыть? От тебя пахнет смертной, да и твой вопрос только подтвердил мои догадки. Впрочем, дьяволу твой ротик наверняка придется по вкусу. Слышала, он тот еще очаровашка. Увидимся с ним через пару дней на Вечере чужаков. Он попросил нашу труппу выступить с шоу. Может, пересечемся там. Желательно живьем.
Еще раз подмигнув, она скрывается за занавесом.
— Погоди! — кричу я. Она снова высовывает голову наружу, приподняв бровь. — Где я могу найти Хазаара?
• • •
Когда я переступаю порог зелено-золотого шатра, на который указала Шонда, над головой звенят колокольчики.
В отличие от обманчивого экстерьера клубного шатра, где я оставила Джинсового, внутри царит уют. Полки слева и справа заставлены маленькими стеклянными бутылочками с разноцветными жидкостями и пробковыми крышками. В глубине висят пять огромных котлов, подвешенных на тросах, закрепленных в потолке прямо над небольшими кострами. Если быть до конца честной с собой — это самые настоящие котлы.
Мужчина стоит на маленькой стремянке, наклонившись над центральным котлом и помешивая его содержимое. Он тихонько напевает веселую, незнакомую мне мелодию. Погодив немного и заметив, что он не поворачивается, я прокашливаюсь.
— Я всего лишь слепой, но не глухой. Я слышал колокольчики, когда ты пришла, — произносит он хриплым голосом.
— Извините, — говорю я. — Вы Хазаар?
Он кладет большую деревянную ложку поперек котла. Спускаясь со стремянки, он вытирает руки о белый фартук и поворачивается ко мне.