Страница 48 из 65
Побежала обратно в ванную комнату. Намылила палец и попыталась снять. Дома у меня такой номер обычно проходил. Но не в этот раз. Попыталась снять с помощью нитки, когда тонкой иглой просовывают нитку под ободок, а другой конец её туго мотают на палец, снимая отек. Но не в этот раз. Игла, хоть и нашлась в моих покоях, под кольцо упорно не желала проскальзывать. Складывалось впечатление, что оно буквально вросло в кожу. А подходящего заклинания я не помнила. Тетрадь-то дома осталось. Да и существовало ли что-то подобное?
Поэтому не придумала ничего лучшего, как оторвать кусочек от простыни и замотать палец. Если спросит, скажу, что поранилась. А кольцо не сняла потому, что больно через рану снимать. Авось, пронесет.
Пока же, решив, что больше меня никто не потревожит, наконец-то расчесала и высушила простеньким заклинанием косу, еще раз порадовавшись, что мне такие магические штучки стали доступны. С феном я бы точно полчаса провозилась, поэтому в прошлой жизни носила каре. Потом смогла наконец-то нырнуть под мягкое одеяло.
А утром меня позвал к себе Кощей.
– Молодец ты, богатырь Алешка! Действительно принес волоски с голов Горыныча! – похвалил меня сразу, как я вошла. Я даже покраснела от смущения. И чтобы сгладить неловкий момент, уточнила:
– А как вы убедились, что это они и есть?
– Хочешь сказать, что ты меня обманул? – он скептически выгнул бровь.
– Нет, что вы! Просто любопытно очень, – иногда проще прикинуться дурочкой, чем пускаться в умные размышления.
– Рана у меня зажила, которая полгода мучила! – с довольным видом сообщил Александр Иванович и вдруг начал быстро стаскивать с себя сюртук и рубаху. Я уронила челюсть на пол. Дальше мне осталось только еще сильнее покраснеть и растерянно хлопать глазами. И что ту скажешь? А вдруг он решил меня сразу хрустальным яичком наградить? Ой! И что я у Василисы попрошу? Чтобы он на мне женился? Так это и Щука, наверное, исполнить может. Только не хочу я наведенной любви. Я хочу, чтобы он сам меня полюбил!
Тьфу на тебя, Алёна! И какие мысли бродят в твоей голове! Замуж захотела? А чего от самой себя таить? Я в него влюбляюсь все сильнее и сильнее. Не чета он моим богатырям. Умный, серьезный. Иногда слишком порывистый. Но в этом есть своя прелесть. С ним никогда не соскучишься.
Тут предо мной мужик до гола разденется сейчас. Я, конечно, в прошлой жизни ханжой не была. И мужиков голых видела. И не только видела. Все же сороковник на Земле прожила. Да вот Баба-Яга пока ведьмой не инициированной была, и из образа выходить всё же не стоило. Поэтому я подняла уроненную челюсть и поинтересовалась:
– А вы это что делаете?
– А ты чего краснеешь, словно невинная девица? – расхохотался Кощей. – Или тебя мамка с собой в баню до совершеннолетия водила? Поэтому ты мужских тел и не видал?
– Видал, – буркнула я, заливаясь краской еще сильнее. И даже не соврала. Но таких совершенных образцов мне пока еще не встречалось. Если той роковой ночью он был без сознания, то сейчас стоял во здравии, широко расставив ноги. А его обтягивающие штаны заметно бугрились в положенных местах. Мне почему-то сразу артисты балета в голову пришли.
На мое счастье, штаны остались на месте. А хозяин подошел ко мне вплотную и ткнул пальцем в то место, где зияла до этого рана.
– Видишь, даже шрама не осталось! А то она каждый месяц от любого потрясения вскрывалась. Спасибо, брат! – с этими словами так хлопнул меня по плечу, что я аж присела под весом его руки.
– А что, другого способа вылечиться не было? Вдруг бы у меня ничего не вышло? – промолчать бы тебе, Алёна. Но разве я могу, когда любопытство вперед меня родилось.
Кощей сразу помрачнел, но все же ответил:
– Есть еще один способ, только я про него даже говорить не желаю. Однажды я попробовал, да только она меня предала. И стало еще хуже.
– Кто предала? – удивилась я.
– Ольга, предшественница нынешней Бабы–Яги, – я тут же вспомнила фотографию в клеенчатой тетради с надписью: «Якунина Ольга Ивановна». Тогда я так и не определила, почему ее лицо кажется знакомым. – Власти ей захотелось вдруг.
– А вы какое к ней отношение имеете? – в моих понятиях Кощей сам по себе, Баба-Яга сама по себе.
Кощей помрачнел еще больше. Мне даже показалось, что солнце за окном спряталось, и внезапно на нас опустился вечер. А мужчина поморщился и буквально выплюнул:
– Жена она моя!