Страница 79 из 85
Глава 51
Дарья
Свадьба императора.
Больше всего мне хотелось спросить, на ком он женится. Но, наверное, это выглядело бы совсем уж странно — на фоне того, что я и сама не помнила, зачем проснулась этим утром.
Сердце вдруг тревожно заныло. Но я знала, что это не само сердце, а мои ощущения от всей этой ситуации.
Император женится.
Почему-то за то короткое время — от того мгновения, когда я плеснула Александру в лицо заговорённой водой, и до того, как запустила астролябию, — я привыкла считать его своим.
Не знаю почему.
Умывшись, но так и не решившись надеть красивое платье, которое я всё ещё отказывалась признавать своим, спустилась вниз.
Пока шла, чувствовала тепло, идущее от стен дома, с каждым шагом мне становилось легче. А спустившись в гостиную, ощутила себя почт счастливой.
Боже, как там пахло яблочным пирогом.
Если бы меня спросили, какой завтрак на свете самый лучший, теперь я бы, наверное, так и ответила: тёплый яблочный пирог и чашка ароматного чая. Как же поменялись мои вкусы. Когда-то давно, в другой жизни, лучшим завтраком для меня была просто чашка крепкого кофе. А теперь вот — яблочный пирог.
В гостиной, где мы всегда собирались к завтраку, сидели тётушка и Маша. И на столе, посреди всего этого утра, стояло блюдо с румяной шарлоткой, волнистой из-за яблочных долек, пытавшихся вылезти наверх во время запекания, да так и застывших причудливым рисунком.
— Ох, как же я по нему скучала! — вырвалось у меня.
Тётушка улыбнулась.
— Так я его только вчера пекла, а ты попросила и вот сегодня утром свежий.
— Но ведь прошли целые сутки, — сказала я и тут же спохватилась: — А где Алексей?
— К свадьбе готовится, где ж ещё.
— А, ну ладно, — не стала я выспрашивать дальше, хотя что-то меня в ответе тётушки царапнуло. — Значит, позавтракаем в женской компании. Рассказывайте, у кого что произошло новенького.
Я старалась держать разговор в мирном русле — и всё это время не могла отделаться от чувства, что упускаю что-то. Что-то очень важное. Оно вертелось на самом краю, и стоило потянуться — ускользало.
— Какая-то ты сегодня странная, — заметила тётушка.
— Вот и я ей утром то же сказала, — подхватила Маша. — Проснулась и делает вид, будто ничего не помнит.
И тут, наверное, стоило признаться, что я и правда ничего не помню. Но я посмотрела на два родных искренне встревоженных лица — и промолчала.
— Да что вы ко мне привязались? Просто сон видела. Очень уж живой. Теперь вот путаю, где сон, а где явь.
Я откусила кусочек и поняла: даже если это сон — он мне ужасно нравится.
Это была тётушкина фирменная шарлотка. Блестящая сахарная корочка, внутри антоновка с той самой кислинкой, и совсем чуть-чуть — пышного, ноздреватого бисквита. Ох, до чего вкусно.
Долго наслаждаться мне не дали. Маша вскочила первой.
— Всё, идёмте одеваться! Скоро экипаж, опоздаем же.
Новое шикарное платье, в отличие от всех прочих в моём гардеробе, застёгивалось на спине, так что без Маши я бы не справилась. Но как же оно село. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала, там отражалась сказочная принцесса. Никогда ещё у меня не было такого платья.
— Ой, какая ты красавица, — выдохнула Маша.
Сама она была в наряде, от которого сделалась похожей на редкий самоцвет. Бледно лиловое, фасон примерно такой же, как и у меня, но пояс чуть пошире, и рукава длиннее в три четверти. Ей очень шло.
— Маш, я бы сказала иначе: какие мы красавицы.
Мы улыбнулись друг другу в зеркале и пошли вниз. Тётушка тоже выглядела под стать нам — благородное тёмно-зелёное платье из парчи, серьги с изумрудами, и такое же, тонкой работы, колье.
Мы вышли. Экипаж уже подали, и, поскольку погода стояла ясная, верх у коляски был откинут.
— Мы поедем в открытом экипаже? — удивилась я.
— Тут недалеко, — сказала тётушка.
— А император венчается не в кремлёвской церкви?
— Нет. Это открытое венчание в храме на Страстной площади.
И снова что-то царапнуло меня изнутри.
Доехали мы и вправду быстро. Наш экипаж пропустили довольно близко к храму, потому что у нас был особый пропуск. От начала улицы, которая вела к храмовой площади, уже скапливался народ, но солдаты в форме императорской гвардии обеспечивали свободную полосу на дороге, пропуская экипажи.
Ближе к площади тоже стояла охрана, и они разворачивали коляски, и пускали лишь тех, у кого было с собой приглашение. Пешком можно было пройти дальше, до второго круга охраны, а нам позволили туда доехать.
И уже оттуда мы пошли к храму пешком. Я смотрела на высоченный белокаменный храм и не узнавала. Он не был похож ни на один московский храм. Я не помнила, чтобы такое строение вообще существовало в Москве. Я принялась считать купола. Раз, два, три, четыре, пять…
— Не считай! — неожиданно одёрнула меня тётушка. — Их тридцать три.
Внутри храма был огромный зал, понемногу заполнявшийся людьми. И — что удивительно — повсюду стояли лавки, и люди рассаживались. Тётушка уверенно двинулась вперёд, ещё раз показала карточку, и нас усадили в первый ряд.
Я обратила внимание, что карточка была чёрная, буквы — золотыми, а по краям карточки тянулся серебряный орнамент. И вообще, карточка больше напоминала украшение, чем кусок картона, расписанный дорогой краской.
— Вон он, вон он! — зашептала Маша.
Я посмотрела туда, куда она показывала. Неподалёку от возвышения, где, как я поняла, должно было идти венчание, стоял мужчина.
— Кто? — спросила я, и под лопаткой снова заныло.
Потому что мужчина был блондином.
— Ну как кто, Даша, ну хватит уже, — Маша даже надулась. — Император, Алексей Константинович.
Я вдохнула — и не смогла выдохнуть.
— Какой Алексей Константинович?!
— Даша…
— Маша. Это что, наш Алексей? Мой брат?
— Ну да. Только он всё время занят, потому и бывает у нас редко. А Анастасия Филипповна расстраивается.
Дальше я почти не слышала.
Вот почему его не было за завтраком.
Алексей — император.
Я резко повернулась к подруге.
— Маша, а Александр Николаевич где?
Она нахмурилась.
— Какой Александр Николаевич?
В горле пересохло.
— Романов, Маша. Александр Николаевич Романов. Император.
— А-а… не было такого никогда, ты что не помнишь, что род Романовых прервался, когда Николай Алексеевич потерял магию и от престола отрёкся.
Маша снова с подозрением посмотрела на меня:
— Уж несколько лет как.