Страница 72 из 85
Глава 46
Москва. Императорский дворец
Александр Николаевич Романов доживал свои последние часы.
Он уже второй день не мог встать. Просто лежал. Хорошо, что голова его ещё соображала и даже рука какое-то время могла держать перо, чтобы поставить нужные подписи в нужном месте.
Отец почти не оставлял его, постоянно был с ним.
Алексей Пожарский готовился стать кесарем в ожидании той, что должна вернуться, но никак не возвращалась.
«Как же всё странно и нелепо, — думал Александр. —Столько всего хотел сделать и не смог, не успел. Когда всё пошло не так?»
И вдруг раздался голос, который он не хотел слышать.
Это был голос графа Калиостро.
Александр медленно открыл глаза. В кресле дремал отец.
Нет, не отец.
Император всмотрелся.
На кресле сидел граф Калиостро.
— Вы мне кажетесь.
— Что есть реальность? — своими обычными загадками начал говорить этот мошенник.
— Исчезните. Не тратьте моё время, его и так не осталось.
— Вам нужно лишь немного подождать, — вдруг сказал Калиостро.
В голосе его больше не звучало загадочности. Голос внезапно стал похож на голос отца.
— Она уже в пути.
Александр закрыл глаза.
Ему так хочется увидеть Дашу, что уже мерещится Калиостро, который гарантирует ему это. Смешно.
И, сам не отдавая себе отчёта, зачем он это делает, Александр сказал:
— Я вам верю. На этот раз верю.
— Не расстраивайтесь так, Александр. Вы, люди, живёте желаниями, эмоциями. Вы так хотели посмотреть на неё своими глазами, что пошли на поводу у собственного желания. Жаль, что это привело вас к такой ситуации.
Александр хотел крикнуть: «Ведь это же вы сделали мне эти глаза!» — но у него не было сил.
Но Калиостро, видимо, всё-таки был порождением его больного мозга, в котором лекари тоже обнаружили метастазы, потому что он вдруг усмехнулся и сказал:
— Конечно, это был не я. Это были такие же, как и вы, люди, управляемые своими желаниями и эмоциями. Никому не нужна была ваша сильная империя. А молодой, умный император, который ещё сам не признался себе, что вознамерился жениться на женщине из рода Огнедержцев, — это был для них огромный риск. И они сделали всё, чтобы этого не случилось.
В ухе зазвенело, не в силах больше смотреть на постоянно меняющее лицо графа, Александр закрыл глаза.
— Может, она ещё успеет… Пока я жив.
***
Дарья Пожарская
Я снова сделала выбор.
Иван сам принял решение. Мне же надо было в Москву.
Теперь перед моим внутренним взором постоянно висели песочные часы. Песчинки сыпались и сыпались.
Александр, прошу, умоляю… Александр, дождись меня.
До Красноярска мы добрались быстро, но всё же недостаточно быстро. Не в один миг. Да, мы шли четыре дня, устали, как собаки, потому что почти не останавливались на ночлег.
Я поражалась силе Давыдова, который взял на себя Серёжу. Хотя Серёже я тоже поражалась. Мальчишка был настоящим героем. Шёл наравне со взрослыми. И поэтому мы с Николашей, когда нам становилось особенно сложно, смотрели на него. Брали с него пример, и продолжали идти дальше.
В Красноярске я не стала ни отдыхать, ни расслабляться. Потратила время только на то, чтобы вымыться, высушить волосы — и то не до конца — и переодеться.
— Денис Васильевич, давайте артефакт переноса.
— Дарья… — Давыдов будто колебался, во всяком случае в его голосе сквозила неуверенность. — Там заряда осталось ровно на одного человека.
Он кинул взгляд на напряжённо замершего Николашу, волосы у Николаши тоже были влажные, гладко зачёсанные назад. Он стоял в дверях, держа тарелку, на которой лежала котлета, а вставленная в неё вилка, смешно покачивалась.
— Николаша, прости, — наконец, произнёс Давыдов, — мы с тобой не сможем поддержать Дарью Николаевну. Нам придётся придумать что-то другое.
После чего граф обратился ко мне:
— Даша, ты пойдёшь одна. Я пытался связаться с Бельгардом. Он ничего не знает, говорит, что его отстранили.
Денис Васильевич осёкся:
— Говорит у императора новый камергер, но фамилии мне не назвал. В общем, никто ничего не говорит. Я не смог связаться с отцом императора. Не понимаю, что происходит. Такое ощущение, что в Москву не проходит сигнал.
— Есть риск, что и портал не сработает? — спросила я.
— Этот должен сработать. Обычный мог бы не сработать. Из старых запасов.
— Тогда прощайте, господа, — я улыбнулась. — Буду ждать вас в столице, надеюсь, что император ещё жив и я успею.
— Куда ты направишься?
— Я хочу прямо в Кремль.
— Даша, это опасно.
— Зато я окажусь прямо там, внутри.
— Это возможно лишь для тех, у кого есть допуск, — в голосе антимага звучала искренняя тревога.
— У меня есть допуск, Денис Васильевич.
Граф Давыдов сложил руки, стиснул их так, что побелели костяшки пальцев.
— А если его отменили? Тебя же размажет...
Давыдов не договорил, из-за Николаши протиснулся Серёжа.
— Даша! Не уходи! — раздался звонкий мальчишеский голос.
Я резко повернулась.
Серёжа смотрел на меня, а его глазах блестели слёзы.
— А как же я, Даша?
Я подошла к нему, хотела присесть на корточки, а потом вдруг поняла, что с ним нельзя, как с маленьким. Он вместе с нами прошёл путь, как взрослый.
— Понимаешь, Серёжа, я счастлива, что ты есть. Скоро ты познакомишься со всей нашей маленькой семьёй, с тётушкой, с братом Алексеем. И если со мной что-то случится, ты подхватишь наш род. А сейчас мне надо спасти одного очень дорогого мне человека. Поэтому я должна идти.
А перед глазами вновь возникли часы. На них оставалось так мало песчинок, что их уже почти не было видно.
Я сжала в кулаке артефакт и, не сомневаясь ни в чём, шагнула в появившийся в пространстве туннель.
Я держала наготове магию. Если меня действительно расплющит о защиту Кремля, я использую чёрное пламя, способное уберечь меня от прямого столкновения с чем-то твёрдым просто потому, что для пламени нет преград, и даже защищённые стены Кремля не смогут устоять, я это знала.
Но оно мне не пригодилось.
Я очутилась в портальном зале Кремля. На мгновение на душе стало тепло: он не отменил допуск.
Хорошо, что я бывала здесь до этого несколько раз: я сразу его узнала. И даже не упала, хотя голова кружилась, и, как и обычно, после такого большого прыжка, меня немного подташнивало.
Сейчас бы немного постоять, восстановить дыхание. Но времени не было.