Страница 2 из 8
Она смотрела на меня, и в её глазах читалась тихая растерянность. Ей казалось, что она просто попала в чужой сон, из которого не может проснуться.
— Выйдите, — спокойно, но жёстко сказал я.
Все напряглись, но молча покинули её. Артур бросил на Кристину настороженный взгляд, но не сказал ни слова.
Я остался один с ней.
— Ну здравствуй, Кристина.
Глава 2 Кристина
Комната опустела. Щёлкнула дверь.
Я осталась наедине с мужчиной, которого впервые видела в жизни, но от которого веяло таким хищным холодом, что по позвоночнику медленно пополз мороз.
Марк.
Он сидел в кресле, будто здесь всё принадлежало ему — воздух, свет, даже тишина.
Загорелая кожа, короткая, аккуратная стрижка. Чёрная рубашка плотно облегала широкие плечи, а закатанные рукава открывали руки, полностью покрытые татуировками. Рисунки сплелись в один сплошной узор. Его брюки были классическими, идеально отглаженными, но этот лоск не скрывал главного: передо мной не просто мужчина. Передо мной человек, от которого веяло властью. Опасной, животной, необъяснимой. Его присутствие вытесняло кислород. Его взгляд карих глаз прожигал. Он умел ждать. Хищник.
Я стояла прямо. Не дрожала, не опускала глаза, хотя сердце гулко билось где-то в горле.
— Садись, — сказал он хрипловатым и низким голосом, без угрозы, но с тем особым тоном, при котором отказ даже не рассматривался.
Я подошла и опустилась на край дивана, стараясь не скрещивать руки и не сутулиться. Только выпрямленная спина и взгляд прямо перед собой. Я была воспитана молчать, когда не задают вопросов.
Он смотрел на меня долго. Медленно. Будто разбирал по частям.
Я поймала себя на том, что во взгляде у него нет похоти. Только расчет. Он смотрел на меня, как на новую фигуру на доске. Игрушку.
— Ты знаешь, зачем здесь? — спросил он.
– Нет, но догадываюсь.
Он приподнял бровь, как будто мой ответ был неожиданно прямым.
— Отец твой должен мне. Сильно. Очень сильно. А ты, Кристина, единственная, что хоть чего-то стоит.
Я не ответила сразу. В груди было тяжело, но лицо оставалось спокойным. Только короткий, сухой хмык вырвался сам собой.
Да уж, папочка. Молодец. Продать собственную дочь ради спасения своей шкуры. Хотя чему я удивляюсь?
Марк продолжал смотреть, не моргая, с тем напряжённым спокойствием, которое не даёт ни малейшего шанса понять, что у него на уме. Его взгляд не был просто оценивающим — он будто прокалывал насквозь. Будто разрезал оболочку и рассматривал, из чего ты сделан внутри.
— Ты согласна стать моей женой?
Тишина в комнате стала вязкой. Я не отвела взгляд. Мне было страшно, да. Но этот страх был не таким, как ожидалось. Не паника. Не истерика. Он был как холодный туман — держал, но не душил.
— Да.
Марк усмехнулся, но не перебил.
— Почему?
Я выдохнула.
— Я знала с детства, что мой брак никогда не будет по любви. Только расчёт. И если уж выходить замуж по расчёту, то лучше за того, кого боятся все. А вас боятся, это факт.
Он немного подался вперёд, склонив голову набок.
— А вдруг я маньяк? — спросил он спокойно, почти лениво.
Я пожала плечами.
— Вы не похожи на маньяка. Это слишком низко для вас.
Марк замолчал. Его глаза сузились, и вдруг он коротко рассмеялся. Низко, грубо.
— Ты забавная, — сказал он. — Необычная. Не знаю, врёшь ли ты себе или действительно так думаешь. Но… мне уже интересно. Это редкость.
Он встал, прошёлся к двери, бросив взгляд через плечо.
— Упакуй вещи. Ты едешь со мной. Надеюсь, ты действительно умеешь держать язык за зубами, Кристина. Потому что рядом со мной гнутся быстро. А ломаются — ещё быстрее.
И он вышел.
А я осталась, чувствуя, как во мне медленно сгорает прежняя жизнь. И начинается новая.
Когда дверь за Марком захлопнулась, тишина стала почти физической. Она нависла надо мной, словно потолок в слишком низкой комнате — давила, прижимала к полу. Слова его ещё звенели в ушах.
Я медленно выдохнула и поднялась с дивана. Ноги были ватными, будто не моими.
Рядом прошёл мужчина, что пришёл вместе с Марком. Он стоял у стены, прислонившись, как тень.
— У тебя десять минут, — сказал он. — Лучше не заставлять его ждать. Он этого не любит.
Я кивнула. Не поблагодарила. Не спросила. Просто пошла.
Шаги были медленные, выверенные, как у солдата, идущего на передовую, зная, что назад пути нет.
В коридоре воздух был тяжелее, чем обычно. Застойный, пыльный, липкий — как будто сам дом чувствовал, что с этого момента я больше ему не принадлежу.
У лестницы стоит отец. Сгорбленный, в тени, руки в карманах, взгляд в пол. Он услышал меня, но не поднял головы.
Я прошла мимо. Спокойно. Ровно.
И только внутри, глубоко, где-то между сердцем и животом, сжалась ледяная пустота.
Моя комната встретила меня равнодушием.
Те же книги на полке. Те же кремы на туалетном столике. Те же платья в шкафу, выбранные не мною, а матерью, которая теперь давно в другом городе счастлива замужем и не видит этого позора.
Я открыла шкаф. Посмотрела на вещи.
Что взять?
Не было ни капли желания тащить за собой прошлое. Оно было гнилым, слабым, зависимым.
Но я не собиралась идти к Марку босой. Я хотела сохранить лицо. Достоинство. Пусть даже остатки.
Я взяла минимум одежды и белья. Остальное смогу докупить, деньги имеются.
Телефон. Паспорт. Косметичка. Расчёска. Уходовые баночки.
Чуть-чуть наличных из тайника в книге.
Сумка не была тяжёлой. Всё, что нужно, уместилось в пару движений.
Я встала, бросила последний взгляд на комнату.
Я шла по дому как чужая. Как гость, который пробыл здесь слишком долго.
У выхода меня никто не ждал. Ни слез. Ни объятий. Ни слов.
Во дворе стояла чёрная машина. С тонированными стёклами, сверкающая, будто только с конвейера.
Возле задней двери, лениво оперевшись о кузов, курил Марк. Огонёк сигареты вырывал из полумрака его черты — острые, хищные, резкие, будто выточенные из камня.
Он посмотрел на меня. Медленно.
— Ты быстро. Молодец, — произнёс он с ленцой, ухмыльнувшись уголком губ.
— У меня не так много вещей, — ответила я ровно, не отводя взгляда.
Он кивнул, не сводя с меня глаз, подошёл ближе, забрал сумку и открыл дверь. Его пальцы слегка скользнули по моей талии, когда я садилась внутрь. Случайно или нет, но от этого касания по коже будто прошёл электрический разряд.
Он сел рядом. Пространство между нами мгновенно наполнилось напряжением — густым, как запах его парфюма. Горьковатая древесная нота, с примесью кожи, сигарет и чего-то мужского. Я отвернулась к окну, но ощущение его близости никуда не делось. Наоборот, стало сильнее. Почти физическим.
— Ты не поплачешь на прощание? — усмехнулся он, чуть наклонившись ко мне. В голосе игра, насмешка, интерес.
— Я уже попрощалась, — ответила спокойно.
Его пальцы обхватили мой подбородок. Не грубо, но настойчиво, властно. Он чуть наклонился ближе. Тело не коснулось, но воздух между нами стал осязаемо плотным. Я почувствовала его дыхание — едва уловимое, тёплое.
Он заставил меня повернуть голову и встретиться с ним взглядом. Его глаза — тёмные, внимательные, лишённые жалости. В них не было ласки. Не было угрозы. Только уверенность. Необъяснимая, всепоглощающая.