Страница 25 из 238
Сразу же добываю из подсумков один патрон и перезаряжаю трехлинейку — теперь один патрон в стволе. Сворачиваю набок предохранитель и пробираюсь к выходу со двора.
А там… Там вообще полный атас! На той стороне улицы горит дом. Как-то лениво, в основном из окон дым идет, открытого огня не видно.
Почти никаких людей, только где-то рядом грохочут выстрелы.
Что ж… потопаем туда.
Но стоило только мне повернуть за угол — как меня окликают.
— Стой!
Поворачиваюсь… Опа, давешний старший лейтенант! С «ТТ» в руках — ствол ходит ходуном.
— Бросай оружие!
Это еще с какого…
— Там стреляют… — киваю в сторону стрельбы. — Помочь надо!
— Вы арестованы! Побег из-под стражи в военное время карается…
Хренак!
И со двора, где располагалась моя «камера», выметывается столб разрыва.
Машинально особист поворачивается туда.
Хрясь!
Если кто-то ошибочно полагал, что для того, чтобы ударить кого-то прикладом требуется размахнуться — то я вынужден его разочаровать! Пистолет, выбитый ударом из руки старшего лейтенанта, отлетает в сторону. Толчок — и его владелец впиливается спиной в забор.
Наклоняюсь, поднимаю с земли «ТТ»… а в стволе патрона нет! Ты как стрелять-то, родной, собирался?
Подхожу к совершенно обалдевшему особисту и бесцеремонно снимаю с него пояс с кобурой.
— Война, противник — а у вас даже оружие не заряжено! Интересно знать — почему? Не собирались стрелять по немцам? Хотели сдаться?
Кстати, сарая, где меня держали, нет…
Со двора выбиваются языки пламени.
— … а меня оттуда выпустил раненый часовой, — киваю головою в сторону пожара. — Отдал свою винтовку и сказал идти на помощь нашим. А вы пробовали этому помешать? Почему?
— Что вы себе позволяете⁈ — вспыхивает он.
— Молчать!
Что-то мне припоминается такое… а, вот: «Винтовка рождает власть!»
А у кого сейчас винтовка?
— Марш! — показываю ему стволом направление.
И идет — как миленький!
Выходим на улицу побольше… М-м-да…
Вот тут уже бодались всерьез! Вповалку лежат наши и немцы, горит какой-то маленький броневичок.
— Стой! Кто такие⁈
Поворачиваюсь — здрасьте!
Капитан Фролов — собственной персоной. Лоб перевязан, гимнастерка чем-то заляпана…
— Здравия желаю, товарищ капитан!
— Васин? Жив, чертяка!
— Товарищи! — срывается с места особист — и получает прикладом по спине.
— Пробовал помешать мне прийти к вам на помощь, товарищ капитан. Угрожал оружием.
— Да что вы себе…
Следующий удар был жестче, особист аж скривился.
— Понятно, — кивает Фролов. — Приходилось таких встречать.
Он кивает головой, и сбоку подходит мрачный старший сержант. Одно движение — и с особиста сорваны петлицы.
— Выдать ему винтовку — и в строй! Бойцом! Махалин — проследи!
— Сделаем… — басит сержант.
Капитан поворачивается ко мне.
— Короче, немцы откуда-то прорвались в деревню. Хрен знает, что тут происходит, если честно. У меня двадцать человек. Надо добраться до штаба, там вовсю идет пальба. Что у тебя есть?
Показываю винтовку.
— С вашего позволения, товарищ капитан, я по улице пробегусь — пошарю тут. В помощь кого-нибудь дадите?
Он машет рукою — и от забора поднимаются люди.
— Трое человек — с ним!
Вернулся я через пять минут.
Пулемет «ДП-27», пять дисков. Одиннадцать гранат — из них четыре немецких «М-24», около двухсот патронов для трехлинейки и так… мелочь всякая…
— Винтовки брать не стал, у вас, вроде бы все вооружены?
— Так… — капитан приподнимается, морщит лицо. — Берешь пять человек — разведай вон тот проход. Там вроде бы переулок какой-то в сторону штаба ведет. В любом случае прикроешь нас, мы по основной улице пойдем.
— А если проход есть и свободен?
— По обстановке действуй — тебя ли учить?
Пулемет нам не дали, зато я гранатами разжился. Немецкими — но тут не до выбора.
— Трое — с той стороны! — указываю я. — Первый — смотрит вперед! Второй — на противоположную сторону. Третий — назад! Дистанция — пять метров!
Я с двумя бойцами выстраиваюсь аналогичным образом, но уже на этой стороне улицы.
— Смотреть на меня! Руку подниму — всем стоп! Махну — идем дальше.
Ясное дело — иду первым…
Мы прошли всего порядка двухсот метров, как я даю сигнал остановки.
Прижавшись к забору, стоит немецкий бронетранспортер — копия того, что мы подорвали у моста. У пулемета в кузове бдит пулеметчик, обшаривая стволом улицу впереди.
Задние двери машины распахнуты, там копошатся несколько фрицев. Что они там делают — отсюда не разобрать. Но в бронетранспортере есть и второй пулемет! И он может стрелять назад. Если они нас заметят… даже и думать про это не хочу!
— Тихо всем! — показываю кулак. — Стрелять — только в случае, если меня убьют!
Кладу винтовку на землю, вытаскиваю «ТТ». Патрон уже в стволе, поэтому в магазин добавлен еще один.
— Нож дай… — и боец протягивает мне плоский штык от СВТ. Прячу его за пояс сзади. Откручиваю колпачок на рукоятке гранаты, вытряхиваю на ладонь шарик.
Прижимаясь к забору, осторожно пробираюсь вперед.
Пять метров…
Десять…
До бронетранспортера остается метров двадцать — дальше идти уже опасно, могут заметить!
Рывок, замах…
Чем хороши немецкие гранаты — у них терочный запал, не слышно хлопка капсюля-воспламенителя. Да и ручка очень удобна в смысле точности броска.
Пошла!
Прыжок — и падаю за какую-то колоду. А руки уже откручивают второй колпачок…
Хрясь!
Пошла вторая!
Ба-бах!
Вскакиваю на ноги — вперед!
На земле ворочается фриц — выстрел!
Уже не ворочается…
В распахнутые дверцы кузова видно, как трясет головою оглушенный взрывами пулеметчик.
Бах! Уже не трясет.
Не разбираясь, кто тут живой, а кто нет, всаживаю в каждого, кто попадается мне на глаза, по пуле.
Позади меня трещат выстрелы, оборачиваюсь и вижу, как в дверях ближайшего дома оседает на землю еще один немец.
Вот даже как? И чего это он там искал?
— Всем сюда! — машу рукой. — Подобрать гранаты и автоматы!
Топот ног — парни лезут внутрь.
— Немцев повыкидывайте! Каски и плащ-палатки оставить! Кто эту хреновину водить может?
— Боец Коваль! Трактористом до армии был — справлюсь!
— Кто в пулемете разбирается — к тыловому!