Страница 216 из 238
За дверью завозились, лязгнула задвижка и на крыльцо, потирая глаза, вышел солдат с винтовкой – дежурный надо полагать. Затопали сапоги и на улицу выбрались ещё двое – разводящий и сменный часовой. Обменялись парой слов с дежурным и потопали в сторону сарая. Проводив их взглядом, дежурный поворачивается, чтобы уйти внутрь – и хрипит схватившись руками за ремень, обхвативший его горло.
Позади себя слышу какую‑то возню – работает Молин.
Все, опускаю на землю обмякшее тело. И вытаскиваю у него из ножен на поясе непривычно длинный штык.
Неслышно ступая по земле подходит мой боец, протягивает мне пистолет. Понятно, у разводящего позаимствовал… У него за спиною уже висит карабин, а на поясе подсумки с патронами.
Мы не разговариваем – долгие тренировки приучили нас обмениваться знаками и касаниями к рукам или плечам.
Теперь – внутрь!
Сую топор за пояс и поудобнее перехватываю штык.
Ну… пошли…
– Чья это была идея с заложниками?
Спросонья гауптман уже не выглядит подтянутым немецким офицером. Обычный дядька лет сорока, в подштанниках и майке.
Он, похоже, так ещё и не врубился в происходящее – непонимающими глазами смотрит на лежащие вокруг тела своих солдат. А напротив него сидит человек в относительно приличном, но запачканном кровью его бойцов, костюме. И на хорошем немецком языке его допрашивает.
– Кто вы? И что себе поз…
Бац! До крови. Мотнулась голова, потекла струйка крови из разбитой губы.
– Здесь – спрашиваю я. Вы – отвечаете. Это ясно?
– Да… Это… Это распоряжение оберст‑лейтенанта Лойтеманна.
– Кто это такой? И что у вас за солдаты?
– Он командир 22 пехотного полка. Это эстонский легион… первый его полк. Так всегда делается, если кто‑то стреляет по немецким офицерам!
– Отвыкайте. Больше так не будет.
Пошатываясь, и опираясь на стенку, подходит та самая девушка, которую увели из сарая солдаты. Одежда на ней разорвана, на плечи Молин накинул ей чей‑то пиджак. Она молча стоит, глядя на гауптмана.
– Хочешь что‑то ему сказать?
Она также молча качает головой – нет. Наклоняется… и вытаскивает из ножен у меня на поясе штык, подбрасывает его на ладони. Лезвие у него чистое – только что какой‑то тряпкой я его протирал.
– Вы… – дрожащим голосом произносит немец. – Вы должны ее остановить! Законы войны… х‑р‑р‑р…
Ничего себе у нее замах! А учитывая, что этот клинок существенно длиннее стандартного… эдакий почти тесак… Как она вообще ему голову‑то не срубила?
– Все. Все закончилось, отдай мне штык.
Осторожно разжимаю сведенные судорогой пальцы – и ее вдруг пробивает на рыдания. Уткнувшись мне в плечо, она ревёт так…
– Молин, – нахожу взглядом бойца. – Отпирай ворота, выводи людей. Пусть уходят отсюда подальше.