Страница 214 из 238
Глава 27
«…на посту вспомогательной полиции, при личном досмотре у гр. Федоскина А. И. было обнаружено огнестрельное оружие – пистолет „ТТ“. При попытке задержания, он из данного оружия ранил двоих сотрудников полиции и застрелил старшего полицейского Лямкина В. В., но ответным огнем был убит сам. При досмотре тела найдено двенадцать патронов к указанному пистолету и записка без указания адресата. Текст записки: „Установить личность командира охранной роты комендатуры города. Об исполнении доложить“. Более при нем ничего обнаружено не было…»
«…В результате проведенного обыска дома, где проживал убитый Федоскин А. И., найдено охотничье ружье 16 калибра и 38 патронов к нему, которое, в нарушение приказов коменданта города, он ранее не сдал. На чердаке дома находился спрятанный красный флаг, а среди книг – сочинения руководителей СССР и агитационная литература. В результате осмотра придомовой территории обнаружена немецкая граната 'М24» и 56 патронов к винтовке Мосина.
Иных свидетельство принадлежности его к коммунистическому подполью не выявлено'.
А у нас все идет по плану, наша «ремонтная бригада» закончила сегодня обход домов, согласно распоряжению городского головы и… растворилась в воздухе. Впрочем, сей печальный факт, похоже, вообще никого не заинтересовал. Немцы заняты какими‑то своими делами, полиция – своими, а городские власти вообще непонятно чем.
И при этом все они издают свои указы и распоряжения – и все это обязательно к немедленному и неукоснительному исполнению. Под страхом всех возможных кар! У немцев это, как правило, расстрел…
Для того, чтобы никто не смог отбояриться тем, что ничего об этом не знал (хотя фрицев, похоже, это в принципе не волнует), по всему городу установили специальные доски объявлений, на которых эти указания регулярно обновляют. Появилась такая доска даже и на кладбище!
Между прочим, некоторые предприимчивые люди и из этого факта ухитрились извлечь некоторую пользу. И рядом с этими досками объявлений начали развешивать уже свои. Разумеется, что официальные, так сказать, доски объявлений все обходили стороной и вешали свои листочки с информацией где‑нибудь поблизости. И ведь не предъявишь же им ничего! Доска с указами и предписаниями – вот она стоит! Чистенькая! Никто ничего не пришпандорил.
Ну, а тот факт, что народ что‑то там на стену поблизости приклеил… Ну не листовку же? Нет. Ну и пусть себе висит…
Напротив, данную практику сочли ещё и полезной! И рукописные объявления никто не трогал. И я прекрасно понимаю их логику. Пришли поискать что‑то нужное, а заодно и на официальные указы посмотрят.
И вот на такой доске я увидел объявление о продаже сапог.
«Продаю сапоги, немного ношеные, но в хорошем состоянии. 44 размер, яловые. Кому интересно, может посмотреть их на Вокзальной улице, дом 43. Спрашивать Михаила.»
Вроде бы, обычное, на первый взгляд, объявление. Ну продает там кто‑то лишнее, бывает, что уж там…
Только дело в том, что на данной улице нет такого адреса. Там все на доме номер 42 заканчивается. И смысл у этой бумаги совсем другой…
Мол, ждут меня на встрече у известного торгаша. А раз есть приписка с именем, то поспешать надобно как можно скорее!
Увидев меня с порога, торгаш в лице не поменялся, только кивнул сопровождающему – мол, дверь изнутри закрой.
– Стряслось что? – спрашиваю я у него.
– Немцы связного от партизан взяли. Он сообщение от Центра нес. Думаю, что и вас оно касалось тоже.
– Где он⁈
– В могиле, где ж еще? – пожимает плечами Мальцев. – И дернул же его черт таскать с собою пистолет? Его нашли при досмотре… дальше сам понимаешь. Хоть жизнь свою продал подороже! Дом его уже обыскали, что‑то там тоже нашли. Словом, немцы отчего‑то насторожились – и здорово! Словом, давай там, раскочегаривай свою рацию – надобно выяснить что такого было в этой записке?
– За город выходить нужно. А у меня операция на носу!
– Знаю. Меня тоже вся эта круговерть непонятная напрягает здорово. А связь с Центром у меня нескоро еще…
В чем есть положительные стороны такого, как у нас, полуавтономного существования? В относительной независимости. Получил задание – работай! Никто тебя носом туда‑сюда не тычет. Сделал – молодец! Возьми с полки пирожок! Не сделал… ну, в большинстве случаев и упрекать‑то уже будет некого. Зато никто не одергивает за полы пиджака, не лезет с непонятными указаниями и требованиями.
В принципе, пользуясь таким положением, я торгаша и послать‑то мог. Мол, у тебя, друг любезный, свой колхоз, а у меня – свой! И мои задачи тебя не чешут ни в каком разе.
Но… Вот тут‑то это «но» всегда и вылазит. Не чужой же человек – одно дело делаем! Да, каждый по‑своему, однако же дело‑то общее.
Выехали мы утром. На этот раз – втроем и без всякого оружия вообще. Оттого у нас на этот раз и телега совсем другая, там тайников никаких нет даже и в принципе. И как оказалось – правильно, ибо на блокпосту, бесцеремонно ссадив нас под присмотр двух парней с винтовками, наше транспортное средство только что на дощечки не разобрали! Отыскали в сене топор и дали зачем‑то его понюхать собаке. И ладно бы если это была какая‑нибудь настоящая овчарка, например. Нет – самая обыкновенная дворняга, искренне не понимающая, за каким фигом ее сюда вообще притащили. Видать, на немцев насмотрелись – они‑то собак частенько используют. Ну, понюхала она топор… и что? Но полицай, который руководил этим осмотром, стал многозначительно хмурить брови, разглядывая этот топор под различными углами. И при этом искоса бросал на нас взгляды – как, мол, мы на это отреагируем?
А никак. Возница – так и вовсе задремал. Молин – один из моих ребят, свернул самокрутку и задымил, а я валялся на траве, разглядывая облака.
Видимо, полицая до глубины души задело это пренебрежительное отношение к его актерским талантам. Бросив топор под навес, он изрек: «На обратном пути заберете!». После чего нам было разрешено двигаться дальше.
Радистов мы отыскали достаточно быстро. Один из бойцов группы прикрытия ухитрился устроиться подмастерьем у местного кузнеца. Так что торчал на виду практически весь день.
Даже пароля не потребовалось – своего командира он знал в лицо. Стоило только мне заглянуть в кузницу, как он, не отрываясь от работы, кивнул.
И я отправился на улицу – ждать, когда он выйдет ко мне.