Страница 198 из 238
Глава 19
Сказать, что в муравейник резко сунули горящую головню – это значит описать происходящее в Злочевске самыми нейтральными словами. Город встал на уши. Точнее, его на них поставили. Немцы в срочном порядке бросились шерстить… а что именно‑то? Итак уже все, кого только можно было проверить и потрясти, были неоднократно проверены и вытрясены так, что большего с них попросту невозможно было вытрясти. И многочисленные проверки, резко начавшись, почти тотчас же застопорились – по самой элементарной причине. У фрицев попросту не хватило личного состава: все свободные силы уже были брошены на прочесывание лесов и близлежащих деревень. Искали любые следы угнанных автомашин и тех, кто осуществил нападение на блокпост. Даже обязательные посты около городских учреждений пришлось уменьшить, а кое‑где на них вынужденно поставили вспомогательную полицию. Которую ранее туда и на пушечный выстрел не подпускали.
И вовсе уж неприкрытое уныние царило в ГФП. Та самая операция, ход которой контролировали аж из самого Берлина, оказалась провалена самым бездарным образом. Прятавшиеся где‑то в городе таинственные бандиты не стали ждать, пока их кто‑то отыщет, а сбежали оттуда сами. И ладно бы они как‑то тихонько растворились в окрестных лесах – нет, они ушли нагло, с шумом, стрельбой и взрывами! Еще раз выставив в неприглядном свете спецслужбы рейха.
Да, им не удалось уйти совсем уж безнаказанными, они понесли какие‑то потери… однако на результатах операции это не сказалось почти никак.
Но неприятности только начинались…
Отдел ГФП г. Злочевска
Кабинет фельдполицайкомиссара Гауха
Телефонный звонок
– Фельдполицайкомиссар Гаух? С вами будет говорить оберфельдполицайдиректор Норге.
Гаух вытер разом вспотевший лоб. Началось… Начальник областного управления ГФП был здесь человеком новым, но репутацию себе уже успел сыскать самую мрачную. Его реально опасались – и не без причины! Ибо вес в соответствующих кругах он имел немалый, и даже сам оберфюрер СС Крихбаум, начальник ГФП, по слухам, весьма благосклонно его всегда выслушивал.
– Гаух?
– Я, герр оберфельдполицайдиректор!
– Где у вас сейчас находятся пленные руководители городского подполья? Сколько их способно к самостоятельному передвижению?
– Семь человек, герр оберфельдполицайдиректор! Их содержат в тюрьме!
– В городской? – удивился собеседник. – Вместе со всеми прочими уголовниками?
– Но…
– Переведите их под охрану ГФП! Я немедленно вышлю за ними подразделение конвоя, чтобы их вывезли из города к нам! Не хватало еще, чтобы… Круглосуточная охрана! Специально выделенная именно для этой цели! Не спускать глаз! О передаче заключенных начальник конвоя обязан доложить мне лично! Вы меня поняли, Гаух?
– Яволь, герр оберфельдполицайдиректор!
С одной стороны, ничего хорошего этот звонок не сулил. А с другой… Получить что‑либо полезное с этих арестованных Гаух особо и не рассчитывал. Ну что такого они могут знать? Сбежавшие бандиты, которые, совершенно теперь очевидно, и являлись основным интересом Берлина, с партизанами и подпольем вообще никак не общались, и контактов между ними не имелось. Так что конкретной пользы именно здесь и сейчас фельдполицайкомиссар от них получить не рассчитывал. А представленные вовремя руководству захваченные подпольщики могли быть полезны уже именно самим фактом своего существования. И Гаух вызвал секретаря.
– В ближайшее время все пленные подпольщики будут отправлены руководству. Оно ими заинтересовалось. Прибудет специальный конвой, чтобы их перевезти. Оберфельдполицайдиректор Норге вошел в наше положение и не требует, чтобы мы доставили их своими силами. Он понимает, что у нас каждый человек на счету! Когда конвой прибудет, сообщите мне.
Подать свой провал как помощь со стороны вышестоящего руководства – такое еще уметь надобно! Гаух владел этим искусством в совершенстве.
Надо отдать должное, наверху отреагировали быстро – и уже через пару‑тройку часов секретарь доложил ему, что к тюрьме пробыло три автомобиля. Два грузовика и легковой полувездеход.
Фельдполицайкомиссар не сразу понял – почему к тюрьме, а не в ГФП? И только подняв телефонную трубку, сообразил: он же сам недавно это рассказал начальнику областного управления ГФП! Надо же так… чуть не «остался с непокрытой головой» – как говорят тут русские!
– Позовите к телефону старшего конвоя!
И через несколько минут в трубке прозвучал голос начальника конвойной группы.
– У аппарата лейтенант Фольгауэр!
– Здравствуйте, лейтенант. Это начальник ГФП города, фельдполицайкомиссар Гаух. Все ли у вас в порядке? Какая‑то помощь с моей стороны вам требуется?
– Я бы попросил у вас сопровождения парочкой мотоциклов с пулеметами, герр фельдполицайкомиссар. Ненадолго, всего на десяток километров от города, до выезда на шоссе. Меня предупредили, что в ваших лесах скрываются бежавшие бандиты. После того как мы выедем на шоссе, ваши мотоциклы будут мною отпущены назад.
– Я отдам соответствующее распоряжение, – кивнул невидимому собеседнику Гаух. – Мотоциклы будут вас ждать у блокпоста на выезде в сторону Кричева.
– Яволь, герр фельдполицайкомиссар! Премного вам благодарен за оказанную помощь! Об этом будет доложено руководству!
И через пятнадцать минут звонок из тюрьмы подтвердил: заключенные переданы конвою, от него получен соответствующий документ. Машины выехали.
Еще через двадцать минут последовал звонок с блокпоста – мотоциклы присоединились к конвою. А еще через полтора часа тот же блокпост сообщил: мотоциклы вернулись, происшествий никаких не зафиксировано.
После того как последний мотоцикл скрылся за поворотом, мы несколько минут продолжали ехать по шоссе. Свернули только через несколько километров – тут в сторону отходил проселок. Заехав в лес, наша небольшая колонна остановилась. Выйдя из «Кюбеля», подхожу к грузовику и стучу по заднему борту.
– Все, мужики – хорош комедию ломать! Развязывайте там всех!
Еще не до конца поверившие в свое чудесное спасение, подпольщики спрыгивают на землю. Озираются по сторонам…
– Мужики, чтобы вопросов не было – Мурманск!
Молчание, потом вперед выходит крепкий мужчина с синяками на оплывшей морде.
– Ну… Козельск…
– Анадырь.
Он облегченно вздыхает и поворачивается к остальным.
– Порядок, ребята… свои это!