Страница 21 из 69
Потом мне начало казаться, словно я на сцене. Как и тогда в большом театре. И я пою. А напротив Анжело один в зале, и я пою лично для него свое сопрано.
Я распахнула сухие губы и запела. Истошно, протяжно громко. Я пела, потому что понимала, что это мои последние часы. Я не знаю где отец, да даже если бы и знала, не сказала бы. Его тут же убьют, никто и разбираться не станет.
Не знаю, что случилось, мне просто стало плохо. С такой раной на ноге от ржавой цепи я не дотяну до утра, а я хотела петь. И хотела, чтобы он слушал.
Мне стало холодно, а потом очень жарко. Настолько, что я стащила с себя остатки платья и даже не поняла этого. Мне больше не было стыдно. Я просто хотела, чтобы он снял с меня эти страшные кандалы.
Но никто не пришел, а у меня начало першить в горле. Я лежала в одном только белье на холодном камне и даже не понимала этого. В какой-то момент мне показалось, словно я в постели, но почему-то не могу встать.
Я хочу жить. Это единственное, что держало меня в сознании. Но я не унижусь перед ним, пусть делает, что хочет! Мне все равно. Все равно просто.
Не понимаю, сколько прошло времени. Все смешалось с кровавое пятно, прежде чем дверь распахнулась.
Это был Анжело. Я узнала его, он подошел и присел возле меня. К этому моменту мне стало очень жарко, но почему-то тело дрожало. Я шумно и прерывисто дышала. Это была истерика. Она не проходила, и я уже сама не знала, как это остановить.
Шок, пожалуй, самое точное определение. Все же не каждый день тебя сажают на цепь, точно животное.
Меня колотило, я не понимала, это реальность или просто кошмар. Я не понимала даже того, что практически голая перед ним. Все смазалось, стало настоящим.
Нога горела огнем, я видела, как Анжело чертыхнулся, как быстро снял с меня эту цепь, убрал кандалы.
Его взгляд стал тяжелым, а на скулах ходили желваки. Он злился. Вероятно на меня.
— Дура! Зачем ты это сделала с собой! Зачем!
Я бы хотела что-то язвительное ему ответить, но не смогла, честно. Истерика меня душила. Я испугалась, я не могла успокоиться. Мне казалось, что я умираю. Что все еще на цепи. Как собака его, как зверек забитый.
Я просто лежала на том камне и поднимала руки в защитном жесте. Я боялась Анжело. Игры кончились, я поняла, что это не мальчик, который будет шутить шутки. Это взрослый опасный мужчина, и он может сделать со мной все.
Анжело присел рядом. Его глаза стали черными, а губы сжались.
— Иди сюда.
Он хотел взять меня на руки, но я не далась. Теперь я боялась его, боялась его ненависти. Он уже умылся и переоделся, и крови на его лице больше не было, но я знала прекрасно, что теперь у нас все будет по-плохому.
— Не надо…нет. Не трогай!
Я забилась птицей к стене, но Анжело все равно был сильнее. Он с легкостью подхватил меня на руки и завернув в своей пиджак, вынес из темницы.
— Алиса… Алиса!
Я прошептала это одними губами понимая, что та девочка так и осталась там, а я, кажется, уже умираю. Вот потому Анжело и несет меня, чтобы сбросить с горы.