Я стану твоим адом

Глава 17 Вырежьте его!

Я молчала, губы обсохли от напряжения. Закрыв глаза, попыталась будто испариться из этого мира. Казалось, что я жалею только об одном, что когда-то не пошла вместе с Утером, когда он предложил. В голове крутилась мысль:

"Дедушка убьёт меня за предательство. Я предала нашу семью, предала наш род, нашу великую фамилию. Я грешница, богоотступница, дьявол. Предатели мучаются в аду. И я буду мучиться в аду всю свою долгую жизнь".

Мари, вставай, это же церковь, - поднимала меня Бланка. - Пойдём, моя дорогая. Идём в кровать.

Но я плечом отпрянула от неё, не желая разговаривать и покидать единственное место, где бы меня поняли. Бланка встала, осознав, что я не хочу говорить, вставать, знать их.

- Молодец, - услышала я язвительный голос бабушки, обращённый куда-то, - такое наговорить своей внучке. Как ты смел? Ты переходишь уже все границы.

Будешь кричать на меня в доме Господнем? - спокойно спросил Дмитрий.

Я буду кричать там, где мне будет угодно! - вдруг разразилась Бланка. Этот крик взбудоражил меня, ведь я никогда не слышала, как вопит моя бабушка. Подняв голову, увидела, как она стоит возле Дмитрия и трясётся от злости.

- Эта девочка натерпелась, а ты с Раймондом вместо того, чтобы обрадоваться, начали обвинять её в чём-то! Исправь всё! - Она толкнула его и прошла к выходу. Рядом с Дмитрием стоял отец, моя мать, муж и сам Раймонд. Я опустила голову обратно, понимая, что сейчас начнутся нравоучения о моей слабости, бесхребетности, слабоволии.

Вдруг возле меня на пол сел Дмитрий, я закрыла глаза, не желая его видеть.

- Да, кажется, я переборщил. Прости меня, Мари. Я виноват.

- Я молчала, не желая отвечать даже на слова, которые слышала впервые. - Твоя беременность - чудо. Давно я не верил в чудеса, вот и испугался. В моей жизни за чем-то светлым всегда идёт тьма. Не злись на меня. Как услышишь Бога, приходи. Мы ждём тебя.

Царь встал, подтолкнул всех к выходу и закрыл за собой дверь. Она захлопнулась, потушив за собой свечи, оставив лишь тусклый свет, исходящий из окон.

- Имею волю каятися: точию, Господи Боже мой, помози ми, со слезами смиренно молю Тя: прешедшая же согрешения моя милосердием Твоим прости ми, и разреши от всех сих, яже изглаголах пред Тобою, яко Благ и Человеколюбец.

Вдруг что-то тёмное легло рядом со мной. Я открыла глаза и увидела мужа. Его светлые волосы падали на лицо, глаза были закрыты. Он молчал, не лез, не пытался что-то сказать. Просто принимал всю мою слабость, горечь, обиду и печаль. Принимал такой, какой я была: слабой, чадушной, никчёмной.

Так мы молчали несколько часов, пока я не открыла веки и не спросила:

Чего ты тут лежишь?

Молюсь, - тихо произнёс он.

И о чём же молишься?

О том, чтобы ты благополучно выносила нашего ребёнка и с тобой ничего не случилось.

Я улыбнулась от этой нелепости.

Что же со мной может случиться? Я же бессмертна.

А я всё равно переживаю. Знаешь, раньше меня все обходили стороной из-за волос и странного поведения.

Да, я слышал. Ты гостям подкладывала тарантулов. До сих пор удивлён, что не нашёл ни одного.

Почему ты тут? Я хотела твоей смерти.

Хотела? Передумала?

Ещё думаю.Так давай думать вместе. Мне ничего не надо от тебя, как от жены. Просто, в этом замке я один, а вокруг одни вампиры и Вараколачи

- Боишься, что тебя съедят? - усмехнулась я, поднимаясь с пола.

Дарли сразу помог мне встать, придерживая, словно я уже была на девятом месяце. Такая забота умиляла.

Я тут заперт, как и ты. Подумал, что можем быть в заточении вместе. Ты выезжаешь со всеми на поля битв, а мне даже такого нельзя.

И то верно.

После этого дня и правда меня больше никто не трогал, я стала священна и неприкосновенна.

После того как Дарли узнал, что я беременна, то обрадовался так, что не просыхал неделю. А я лишь умилялась этому, желая, чтобы это был и правда его ребёнок, а не ужасного дракона, которого с каждым днём я ненавидела всё больше. Каждый день я слышала крики с ближайших деревень. Слышала стоны раненых, которых привозили к нам в замок на передержку, чтобы залечить их раны.

Я забеременела от монстра, от врага моей семьи, от того, кто принесёт нам всем смерть. Я стала предателем. С каждым днём становилось всё более противно от самой себя, что я позволила себе любить. Ходила на учёбу, гуляла с Бурым, пытаясь отвлечься.

Каждый вечер приходил Дарли и нежно клал руку мне на живот, поглаживая его. Опускаясь на колени, он говорил с ребёнком, шутя и смеясь, что веселило меня. Этот парень старался сделать всё, чтобы я полюбила его.

- Дарли, перестань. Ты пугаешь его, - смеялась я.

Но в груди больше не было места никому. Вараколач однолюб, и это наше проклятие. Полюбив один раз, мы больше не можем полюбить, как бы ни пытались. Как бы мне ни хотелось вырвать своё сердце, я не могла это сделать. Приходилось жить и ждать, пока появится ребёнок, и лишь молиться, чтобы он не был похож на Утера.

Уже давно сыпал снег, наступил февраль, прошло долгожданное и любимое Рождество и Новый год. Мы с Бланкой молились в церкви, и раздавали подарки. Моя семья пыталась делать вид, что ничего не происходит, что жуткой войны нет. Мой пятимесячный животик был хорошо заметен, а малыш внутри меня всё время хотел крови, много крови.

Гуляя по зимнему парку замка, я всегда брала с собой какого-нибудь юношу, чтобы вовремя подкрепиться. Дарли тоже составлял мне компанию. Он рассказывал удивительные истории, веселил меня. Он мне стал другом, но без любви. Просто друг, весёлый и отзывчивый, с которым не стыдно быть глупой и неуклюжей.В этот день падал крупный снег. Дарли шёл со мной по заснеженному парку, рассказывая о приключениях, что были в его жизни.

- И тогда он мне говорит: "Плати пять монет или убирайся", а тут мне... "Ваше Высочество, вам дать пять монет". Мужчина чуть не умер от страха, - веселился супруг.

Я звонко рассмеялась, представив глупое выражение лица торгоша.

Вот дурак.

Действительно, - говорил Дарли, смотря на меня преданным, влюблённым взглядом.

Мы не выбираем, кого любить, и если бы я могла заставить себя, то я бы хотела полюбить Дарли. Нежный и преданный мужчина, который не просил большего, не делал больно, а просто был рядом. Но, к сожалению, мое сердце так и принадлежит дракону.

Хлопья падали мне на волосы, засыпая одежду. Муж встал напротив, он нежно смахнул белые снежинки с моего капюшона и надел мне его на голову.

Не заболей, - произнёс он, смотря на меня большими щенячьими глазами.

Мы не болеем.

Но тебе холодно.