Страница 6 из 102
Кто виноват, что они одиноки, кроме них самих? Они так распорядились и решили прожить свою жизнь. У Клауса никого нет из-за него самого, и он выплескивает это на окружающих, как и она.
Оба проклятых. Сами себе враги.
Раньше этот сладостный вкус крови бодрил и даровал жизненную энергию, а сейчас так непривычно ощущать этот металлический привкус. Под глазами набухают вены, прорезаются клыки.Благодаря вампирской регенерации довольно быстро затянулась рана. Теперь все завершено и она может идти.
Клаус убежден, что он прав. Но разве он прав, что раз за разом «лечит» Элайджу от любви к Катерине? В этом не прав. Так может сейчас все переиграется?
— Клаус, — кричит спускавшаяся Маршалл.
Чего она не ожидала так увидеть так это разговаривающих о чем — то Клауса и Кэтрин. Надеялась, что к этому времени он уже прикончил ту.
— Чего тебе, Хейли?
Крепко сжимает бокал [да так, чтобы Маршалл не увидела содержимое и подумала, что тот начал пить с самого утра, что ему свойственно].
— Это правда? Что эта жалкая шлюха с Элайджей и останется в городе? Ты это допустишь?
— Правда, — спокойно отвечает он.
— Дважды повторять одно и тоже оскорбление, — встряла а разговор Пирс. — Я надеялась на твою фантазию.Прояви фантазию.
— Это же бред. Она…
— Я принял кое — какое решение, учитывая все происходящее. Тебе лучше будет в доме на плантации.
— Нет. Не люблю, когда мне приказывают.
— А я не терплю, когда мне перечат! — повысив тон.
Терпеливый по своей натуре Элайджа спокоен и ожидал, а вот Пирс спешит к машине и сесть на место рядом с водителем.
— Куда мы едим? В аэропорт?
— Нет.
Попыталась бы разузнать большее, но Майклсон был краток и просто сконцентрировался на дороге. Автомобиль паркует рядом с кафе. Зачем? Что он тянет? Лучше бы сразу вынес свое окончательное решение. В прошлый раз, например, ему было выгодно выставить себя обиженным и так оставить ее.
— Я голодна.
Наслаждаться теплым ясным солнечным днем.Благо, что браслет заколдованный, от губительного для вампиров солнца та не сняла. Это украшение с ней не одно столетие и с ним она никогда не расставалась. В этом она постоянная, как и чувствах к мужчине сидящем напротив.
Похоже сегодня у него есть достаточно времени, которое он уделяет ей. В то, что это связано с тем, что он так заглаживает и искупает свою вину она не верит [а вот он верит]. Впервые завтракает вне дома и семьи. Неспешно кушает принесенный салат Цезарь. Крепкий и бродящий американо попросил принести чуть позже.
Пирс осушает принесенной официанткой стакан воды [но была бы более счастливой впиашись в сонную артерию этой девушке].
Он же не выпускал из рук мобильный телефон. Надя молча пила капучино и ела панкейке. Кетрин же не спешила. Наслаждается вкусной едой и ей спешить некуда. Тем более им обоим принесли кофе выбор которого оказался одинаковым. Горький и бодрящий напиток без сахара.
— Нам пора.
Опять он ничего не говорит, что снова раздражает Кэтрин. У нее столько вопросов и желает она получить ответы здесь и сейчас, а он словно специально тянет время.
Приезжают в жилой квартал, на Пардито стрис. Эта улица расположена вблизи всех важных и знаковых достопримечательностей.
Понимает, что придеться здесь задержаться смотря на кирпичное здание. Элайджа беседует с консьержем, который пропускает его.
— С чего такое внимание? — скрестив руки на груди.
— Вы останетесь здесь. Мне нужно убедиться, что с тобой все хорошо и ведьмы меня не обманули.
— Доверять можно только самому себе.Эти бедняжки такие непостоянные и хрупкие. Но я все еще жива и разговариваю с тобой, — пожала плечами.
И в этот раз позволяет ему решать, что будет дальше. Прямо бы спросила его неужели он так быстро позабыл его Катерину.Может же уйти и вряд ли кто — то в силах ее остановить.
Майклсон своим ключом открывает дверь. По правилам этикета пропускает женщин вперед. Брюнетка села на темно — серый диван.
Обратила внимание на панорамные окна, черные шторы, белоснежные стены отчего так светло, на одной из стен овальное зеркало. Журнальный столик.Фортепиано.По всей видимости это одно из тех мест, где он мог побыть наедине с собой в тишине поразмышлять, написать дневник, добраться до сути. Представить, что в жизни и семье все хорошо. Выпить, прочитать книгу и никто не посмел бы его потревожить. А из плюсов близость французского квартала. Не так шумно, но он быстро сможет оказаться в доме семье, чтобы помочь.
— Меня ждут дела. Рядом прекрасная кофейня, — передает ключи Нади. — Прошу меня извинить.
— Я вот с радостью осмотрю город, — вежливо ответила вампирша.
Ну а как ей вести себя с мужчиной, который спас ее мать. Стоило ли Элайджи помогать женщине с таким темпераментом? Не говорит позвонит [к тому же на какой номер он позвонит, если телефона у нее нет] или вернется сюда. Не спрашивает на сколько конкретно ей необходимо задержаться и не верит, что все так идеально складывается. Она довольна, что все еще жива и занятому Клаусу не до нее. Может управление ему пойдет на пользу и так реализует все свои амбиции.Даже не посмотрел на нее уходя.
Во второй половине дня отдохнувшая и полная сил Пирс решает выйти в торговый центр. Ей нужны новые вещи, мобильный, косметика.Все для ее комфорта.
Раньше и не думала, что у бессмертия есть срок или будя в бегах, постоянно скрываясь, меняя страны и континенты позволить не могла позволить себе насаждаться жизнью.
Но вот от себя то убеждать не сможет. Никаких сил не хватит.
Кофе никогда много не бывает и решив воспользоваться советом Элайджи возвращаясь с магазинов Надя убеждает ее зайти в кафе.
— Ты рядом, а это главное, — приобняла мать. — Куда уедим из города Полумесяца? Давай в Майами? Ты мне обещала.
— Послушай меня, Надя мы никуда не уедим.Без королев не было бы королей.
Слова матери ужасны и ранят острее любого ножа. Опять оставляет ее ради очередного любовника. Неужели ничего не меняется?
— Быстро ты переключаешься между своими любовниками. В твоем возрасте ценят стабильность и определилась бы.А то я хочу Стефана Сальваторе, а теперь сам Элайджа Майклсон. Поменялись приоритеты и правила игры? Какую интригу задумала? — перед лицом брюнетки щелкает пальцами.
— Ложь, — тянет она. — Элайджа всегда был мои фаворитом.
Понимает, что ее мать не из тех, кто открыто о любви говорит, не показывает своих чувств.
Всегда прячет те за маской безразличия и глубоко внутри.