Страница 98 из 108
Сначала я ненавидела этого мужчину. С той минуты, когда стражи ворвались в кабинет магистра, скрутили Эрика сетями и увезли в жуткие подвалы… Откуда Валенвайд вернулся разъяренный, измученный ментальными допросами, едва живой!
Потом я готова была его расцеловать. Когда Шо соединил все хвостики порванных нитей и обвинил отца в преступлениях. Разобрался и с медальоном, и с Огнией Мотт, и с исчезновением вампира… До чего проницательный человек. Холодный разум, железная хватка!
А сегодня в кабинет я входила с испугом. Слишком проницательный. Чрезмерно цепкий. Шо снова мог лишить нас всего: Эрик успел натворить дел. Иммора, Ублиум, похищение, смертельная сделка…
В глубине горячей вампирской груди я слышала готовность Эрика ответить за деяния. Выплатить любую цену, какую потребуют. И от этого становилось страшнее. Вдруг тут, за порогом – новые обвинения, новая клетка, новая разлука?
Я бы ждала. Я бы дождалась. Но…
Сейчас я смотрела в мудрые карие глаза и едва не плакала. После всех испытаний мы с Эриком получили главный подарок. Не замок, не жезл, не морфа… Свободу.
Как символично, что принес нам ее тот, кто обычно сажает в клетки.
– Договорились, – прошептала я, от переизбытка чувств шмыгая носом. – Я обещаю, я… буду заходить к вам в отдел два раза в месяц и сообщать, что никем не похищена. И нигде не покусана.
– Это лишнее, – закашлялся Шо, подталкивая вперед по столу последнюю вещь из коробки. Почтовый футляр, потрепанный годами. – Вот… лежало в магсейфе вашего отца. Я бы внимания не обратил, если бы не имена отправителя и получателя. Признаюсь, я болезненно жаден до любопытных задачек… У вас есть догадки, что это может значить?
Я покрутила сверток в руках, изучая почтовые отметки. Печать была аккуратно сорвана, надрез свежий. Внутри – старинная коробочка для украшений, расписанная вручную цветочным орнаментом. Узлы колючих лоз, полураскрытые розовые бутоны… Нежные, девственно чистые, изысканные.
Ветхая желтая бумага сохранила имя отправительницы – Анабель Честер. А получатель – Лион Ланге. Вообразить не могла, что эти двое вели переписку и обменивались подарками!
– Посылку не вскрывали как минимум пару сотен лет, – прокомментировал Шо. – Сегодня мы сделали аккуратный надрыв на почтовой печати, чтобы убедиться, что внутри нет опасных артефактов. Чисто. Так как по-вашему, зачем хранить сверток столько времени, не заглядывая, что в нем?
– Сильная девочка, – прохрипел Эрик, забирая у меня футляр. Фамильярно надорвал бумагу в нескольких местах, добыл коробочку, рассмотрел на свету. – Она послала это ублюдку Ланге как напоминание. О себе и о том, что он натворил. Белли молчала о случившемся в Яме… Но не могла позволить ему забыть.
– Интересно, – покивал Шо. – Но почему он не открыл?
– Потому что трус и слизняк. Побоялся посмотреть в глаза правде, – жестко припечатал Эрик. – Но и отправить назад смелости не хватило. Белли могла заговорить, и тогда все его красивые записи в фамильной книге пошли бы пятнами, а репутация обратилась пеплом.
– Как думаете, что в коробочке? – я подняла на Валенвайда глаза.
Он подкинул шкатулку на ладони. Вслушался в приглушенный звон, зажмурился, узнавая мелодию прошлого.
– Ее браслет. С монограммой, – улыбнулся он. Передал коробочку мне, чтобы я могла открыть и убедиться.
Действительно браслет. Тонкой работы, с изящными переплетениями серебряных звеньев и крупной подвеской с серым звездчатым сапфиром. На обратной стороне – витиеватая гравировка «
АЧ
».
– Красивый, – прошептала я, разглядывая, как на овальном дымчатом камне сияет звезда.
– Дайте ручку, ягодка, – велел Эрик и без лишнего пафоса надел браслет мне на запястье.
– Не нужно, – засопротивлялась я, ковыряя ногтем непокорную застежку. – Она послала это Лиону, а не…
– Анабель знала, что Ланге не откроет. Она послала это мне, – устало вздохнул он, падая на соседний стул. – И вам. Честеры такие Честеры… Почему они не могут просто передать с морфом записку? Я, право слово, устал от игр и предсказаний.
В доказательство своих слов – и чтобы я перестала глядеть на Эрика, как на умалишенного, – он ткнул пальцем в крышку коробочки. Между розовых розочек и шипов затесалась крошечная буква «У».
– У?
– Согласен, ягодка, лучше бы «Э» или «В»… Но Белли нравилось помечать записки для меня именно так, – он закатил глаза.
– Что значит «У»?
– Удивительный, убийственный, умный, успешный, умопомрачительный…
– Упырь? – догадалась я.
– В точку, ягодка, – рассмеялся Валенвайд и, ковырнув ногтем подложку, достал из коробочки записку. Пробежал глазами, вздохнул и передал мне. – Какие же вы занозы!
«Ты уснешь. И будешь спать очень долго. А потом проснешься.
Ты умрешь. Но будешь мертвым лишь миг. А потом станешь таким живым, каким никогда не был.
Я была рада увидеть твою судьбу и узнать, что пророчества Честеров не всегда сбываются в точности. Спасибо, что оставил меня. Спасибо, что не оставил ее. Белли».