Страница 93 из 108
– Карповский поддержал идею. У него как раз завалялась шкатулка с «Тюльпаном»… Оставалось на дне, князь слегка разбавил концентрат, увеличивая мои шансы на выживание.
– Ш-шансы? – я черпала воздух ртом, как рыбешка посреди Индийской Пустоши.
– Все могло пойти не по плану… Но другого не было.
– Можно было придумать сотню, тысячу нормальных планов!
– В которых скала рушится на пленников, Карповского обвиняют в нападении на Университет, а заложниц убивают? Или тех, где я пытаюсь протащить беременных девиц узкими подземными щелями, в какие только баньян протиснется? Это… это были запасные варианты, куколка. На случай неудачи.
Я шумно набрала воздуха в грудь и вспомнила азы дыхательной медитации. Дышать. Не убивать. Он и так едва не помер.
– Так уж вышло, что я единственный в мире вампир, который имеет к Темной материи иммунитет, – лениво проронил Эрик. – Я вырабатывал его пару сотен лет, ягодка, вплетая яд в свои жилы, нанося рисунки на кожу, мучаясь и привыкая… Как чувствовал, что какая-нибудь мстительная тварь захочет угрохать меня самым болезненным способом.
Я проследила пальцем темную вязь на его плече, завихренную одним хвостиком к груди, а другим – к крепкой шее. На которой так и норовили сжаться ладошки.
– И вы сунулись к отцу абсолютно один, без поддержки, без страховки… без капли рассудка!
– Аарон почуял вашу каплю, – успокаивающе прошептал Валенвайд. – Второй ламбикур, тот, которого вы спасли, показал птицам секретные тропы, какими пользуется обезволенная стая… Мы с Андреем примерно знали, где вас держат. Но биться в стенах было рискованно, а вот выманить магов наружу… Поэтому Расков пошел первым. А я вторым. Оба рисковали одинаково.
– Значит… Значит, Алекс… в смысле, «драный Блэр»… знал, что отец его?..
– Обе «смерти» были весьма вероятны. Слизняк Ланге всегда играет по-крупному. Граф болезненно переносит предательство: мстительная натура, прогнившая до основания… Простите, ягодка. Вам неприятно это слушать.
Неприятно мне было смотреть, как он пускает черные предсмертные пузыри на индийский ковер!
– Так вы заключили с отцом сделку, а потом добровольно приняли яд? Уууу! – я вскочила и все-таки стукнулась о балку. Перед глазами заплясали эльфийские единороги, ослепляя частыми вспышками. – Но он проверил: вы не дышали…
– Впал в оцепенение. Вы же знаете, что я это умею. Сами не раз пугались… Или это в памяти не восстановилось?
– Восстановилось, – проворчала в ответ.
Выходит, он остановил сердце. Судьба милосердная…
– Но с чего вы решили, что папа нарушит сделку сразу, как вы… как вы «умрете»?
– Луна, ягодка. Луна и вервольфы… Ему нужно было поторопиться, пока часть пленников не обернулась, – пояснил он. – К тому же Ланге всегда нарушают сделки. У меня большой жизненный опыт, куколка.
Трехвековой… Замешанный на предательстве, боли и вине.
– Мы, выходит, квиты со слизнем, – Эрик устало почесал бровь и поглядел на пустую балку, на которой теперь не хватало чего-то сухого и душистого. – Граф обманул
меня
мнимой смертью… я – его. Он думал, что его фокусы – только его.
– А Алекс? Который господин Расков?
– У него свои фокусы, – фыркнул Валенвайд, протянул руку и погладил меня по ушибленной макушке. – Немножко свежей вампирской крови и своевременно выпитое противоядие… Граф не единственный, у кого всегда есть запасной план.
– Но Расков вывалился из окна с ножом в спине!
– Хорошо, что снаружи было, кому подхватить, – промычал Эрик. – Вы не должны были все это видеть…
– Судьбе лучше знать, – угрюмо ответила я.
Значит, это была игра. Все – игра!
Наше мнимое освобождение, визит Раскова, рассказ о том, как убить вампира, чтобы больно и навсегда…
– Глупость какая-то. Зачем папе убивать вас? – недоумевала я. – Он ведь мечтал о плененном древнем!
– Потому что он хотел всего и сразу.
Папа мечтал о поколении послушных… Тех, кто будет любить его, как отца.
Где-то в груди еще болело от мысли, что родные дети ему были скучны. Ни проку, ни толку, ни хорошей выручки за продажу.
– И я давно кое-что понял, еще на примере Анабель. Ланге мерзкие, злопамятные, мстительные натуры. Таящие злобу из-за глупых обид. Из-за шутки, брошенной юной девушкой на балу, из-за нелестного «комплимента», из-за грубого отказа… – хмуро пояснил Эрик. – Мы слишком часто переходили друг другу дорогу, чтобы граф стерпел оскорбление. Никакие ценности не сравнимы с желанием поквитаться.
– Завтра-а-ак!
– донеслось звонкое снизу, и мы с Эриком переглянулись.
– Тетя Мэл зовет…
– Вряд ли нас, – с умирающей надеждой выдавил он.
– Вы прекрасно знаете, что именно нас. Остальные уже внизу, – профыркала я, выбираясь из одеяла. – Будет невежливо не спуститься. И я голодна, как волк в полнолуние.
– Идите. Я… тут подожду.
– Нет. Вы пойдете со мной, – строго сдвинула брови. – Нас приняли, приютили, согрели. И это… моя семья.
А мы начинаем все сначала, так? По-нормальному.
– Мелисса… кхм… не самая любимая из моих коллег…
– Она вас тоже всей душой обожает.
– К тому же я не планировал тут задерживаться: в доме слишком крепко пахнет мокрой псиной, – он картинно наморщил нос, выискивая источник раздражающего аромата.
– Эрик! Вы сейчас встанете… и пойдете со мной. Туда. И мы вместе поблагодарим чету Осворт за ночное гостеприимство.
Угрюмый взгляд уставился на меня. Вампир дернул скулой, пошевелил челюстью… И сполз с кровати в чем был.
То есть ни в чем.
– Я… понял, да. Ваша семья, ягодка, – вздохнул он, расправляя плечи. – Она получше прежней, и я, так и быть, прикушу язык и заткну ноздри. Но вот беда… мне придется идти к завтраку без одежды. Надеюсь, Мелисса не прогонит меня из-за стола?
– Вы знаете, что вы невыносимы?
Нам скоро капельку рожать, а мы о завтраке договориться не можем!
– Три века оттачивал мастерство… – ехидно покаялся он, заматываясь в полотенце, как в набедренную повязку. – Так пойдет?
–
Так
никто никуда не пойдет, – вздохнула я, отчаянно розовея.
Не то от смущения, не то от гнева, не то от осознания, сколь нескучной будет наша совместная жизнь.
Вчера мы сложили все перепачканное в контейнер для чистки. И на рассвете, разумеется, никто не бросился сортировать вещи и намывать грязные брюки бытовыми чарами.
Моей одежды в чемодане было достаточно, но Эрику я могла предложить… только полотенце.