Страница 77 из 108
– По рукам, господин Ланге, – Алекс горячо пожал папину скользкую ладошку и незаметно вытер пальцы о брюки. – Я подарю вам еще одну вещь. Нашел в подвалах отцовского замка, он припас шкатулку на черный день… Убийственный концентрат темной материи. «Тюльпан». Осталось на донышке, но на одного вампира хватит.
С легкой дрожью парень достал из потайного кармана серебряную шкатулку и аккуратно поставил на стол отца.
– Видите, граф? Для вас я не опасен, я хочу союза, – вкрадчиво прошептал Алекс, отступая на шаг и поднимая руки, «сдаваясь». – Иначе давно мог капнуть отраву в кофе или на уголок конверта… Для нас с вами смерть мгновенная, а вот вампиру – мука. Долгая, беспощадная. Смешайте несколько капель с кровью девицы, и за невинной сладостью Валенвайд не поймет, что уже убит.
– Как это будет? – отец облизнулся заманчивой перспективе.
– Болезненно, медленно, с гарантией. Вы успеете пнуть его ботинком и поглядеть в угасающие глаза, – поблескивая зрачками, пообещал Алекс. – Сверху вниз, возвысившись над павшим зверем. Вам нравится?
– Я обычно не пачкаю руки, мой мальчик, – засомневался отец. – К тому же Валенвайд может пригодиться… Жидкости трехсотлетнего вампира – это почти эликсир бессмертия. Зачем убивать дойную самку хеккара?
Ну-ну… Не пачкает. Помню я, как метко он пырнул кинжалом прошлого Алекса. Не знавшего о беде.
Тогда их беседа была иной, значит, видение пошло не по плану. Неужели можно переменить судьбу?
– Добровольно он вам жидкости не отдаст, – не согласился Расков. – Когда приходится выбирать, жизнь или накопления… Я всегда голосую за жизнь. А вы?
– Допустим.
– Обязательно смешайте с кровью невинной девы, тогда вампир не заметит подвох, – торопливо инструктировал Расков, с тревогой оглядываясь по углам кабинета. – Сладость непорочности хорошо перебивает вкус тьмы. И сделайте… сделайте этому грязному ублюдку так больно, чтобы это место посмертной татуировкой вплелось в его грязную суть!
– А я смотрю, это личное? – тихо рассмеялся отец. – В нашем деле важен холодный ум, мальчик… Ты слишком горяч. Если надеешься играть по-крупному, никогда не выдавай свой истинный интерес.
– Я… учту, – буркнул Расков, потупив взгляд. – Вампир перешел дорогу нам обоим. Он испортил мою чистенькую невесту, не позволил заключить древний ритуал…
Постучав ногтем по серебряной шкатулке, парень залпом допил горячий кофе и подошел к окну. Перегнулся через подоконник, щедро заполнил легкие океаническим воздухом.
Его позиция даже мне показалось глупой: ну кто поворачивается к потенциальному убийце спиной, да еще встает у самого края?
– От меня способ, от вас – исполнение. А потом я гарантирую вам свою верность, – шептал Расков, не оборачиваясь к графу. – Полукровки, что верны мне, будут служить вашим интересам, сами того не зная. Я брошу все к вашим ногам, граф. Мои знания о древней магии, которой давно не чуяли стены этого великого замка… Только убейте упыря и отдайте мне свою дочь. Обещаю, я сохраню вашу тайну. Даю слово Блэра.
Ах ты грязная синеглазая мерзость! Такова твоя плата за спасительное видение? Новый плен и новая смерть?
Я сжала рукой живот, с трудом сдерживая тошноту. Никому не отдам мои маленькие молочные клычки… Ни отцу, ни Раскову… Никому! Это наш с Эриком ребенок. Только наш.
– Сохраните. В том нет сомнений. Благодарю за ценную информацию и за подарки, – улыбался отец, приближаясь к серой спине. – Однако я не заключаю сделок с предателями и двуличными сопляками. И лишние свидетели мне не нужны.
В папиной руке внезапно мелькнул кинжал. Как в масло, лезвие вошло в серую ткань пиджака, да там и застряло.
– Рана не смертельна, но на острие яд, – бормотал банкир. – У вас было бы минут пять, Александр, чтобы подумать о своем поведении, однако…
Парень медленно обернулся, скривился. Скользнул мокрыми пальцами по гладкой древесине. Попытался зацепиться ногтем за раму.
– Вы же… вы же дали слово, – отплевываясь кровью, Расков недоуменно таращил синие глаза. – Гарантировали безопасность, обещали Веронику…
– В наше мрачное, ненадежное время нужно брать расписку на крови, мой мальчик. Это мой последний урок на сегодня, – ровно произнес отец и вытолкнул Раскова наружу. В объятия горячих индийских волн.