Страница 75 из 108
Глава 22. Секрет
– Веро, это ты пыхтишь? Проснулась? – прошептала Эвер, скребясь коготками в разделявшую нас стену.
– Проснулась, – уныло согласилась я и подползла к тазику, чтобы умыться.
На мне вновь скопился годовой запас соли и мелкого желтого песка.
– Что-то происходит, – напряженно выдохнула вампирша. – Там, наверху. Я слышу нервный разговор на повышенных тонах, но не могу разобрать слова. Мне это все не нравится.
Я не рискнула так сразу, спросонок, делиться с ней бредовой фантазией, в которой ко мне ночью прилетал Эрик. Чем светлее становилось в келье, тем больше я уверялась в своем безумии. Если бы Валенвайд действительно приходил, он бы не оставил нас тут сидеть!
Подземелье наполнялось звуками, словно кто-то вынул из моих ушей затычки. Соседка-дриада раскачивалась в трансе, ее запястья обвивали молодые ростки баньяна. Вдалеке учащенно дышала Софи. Она жалобно скулила – иначе, не так, как вчера.
– Что с Софи? – я прижалась лицом к решетке, пытаясь рассмотреть дальнюю клетку. Ни шурха не видать!
– Софи рожает, Вероника, – мрачно отозвалась Эвер.
– Надо звать лекаря…
– Она не хочет.
Да, верно… Я бы тоже не хотела. Если индусы поймут, что у волчицы начались роды, то могут ее увести… и обратно не привести.
Но ей нужна помощь!
– Схватки пока не очень сильные. Я… я потерплю, – провыла Софи, вгрызаясь в корни зубами. – Оууу!
Потерпит. Час, два… А потом?! Она в этой клетке совсем одна. Беспомощная, как новорожденный щенок.
Щупленькая дриада напротив ласкала податливый корешок баньяна. Она немного продвинулась в приручении: за несколько дней растение стало вполне дружелюбным.
– Наверху действительно что-то происходит, – прошептала она, и мы затаились.
Эрик. Наверняка он… Боги, он снова убьет отца?
А что потом? Тут ведь целая орда магов-гипнотизеров, и вряд ли они сдадутся по своей воле.
– Кто-то пришел с улицы… гость или гости… Их телепортировали наверх и ведут через зал с магодревом, – шептала дриада, не выходя из транса. Ее взгляд помутился, ресницы мелко трепетали.
На миг тонкий привкус надежды окрасил воздух. Что, если Валенвайд пришел не один? Вдруг те, кто ругается наверху, – это Андрей Владимирович, и Кесслер, и Осворт?
Я закусила губу, и «вкус надежды» сразу окрасился соленым металлом крови. Это ведь еще хуже. Если они не договорятся, начнется настоящая магическая битва. Она сравняет древние стены с землей, с океаном… А нас просто засыплет желтыми камнями так, что вовек не раскопают. В огне яростной бойни выживет только баньян.
– Я должна увидеть, – взмолилась я, поглаживая молодой корешок, свисавший с потолка. – Пожалуйста, пожалуйста…
Я, конечно, не дриада, да и полукровка из меня сомнительная. Но баньян вдруг откликнулся, пустил отросток вниз, просунулся через решетку и оплел мою голову венком. Матерь морфова. Если затянется туже – все мысли в желе расквасит.
Прикрыв глаза, я опустила барьеры и отдалась необычным ощущениям. Сначала слышала звуки – гулко шагало несколько пар ног, шуршали ткани… А потом перед глазами внезапно появилась картинка. Словно тоненький, молодой змеекорень вплелся в мой дар и подарил видение из настоящего.
Я не только слышала, что происходит на много уровней выше, на другом конце замка, но и видела!
Это был не Эрик, а Расков. Поправляя золотые пуговки на отутюженном сером пиджаке, парень покорно шествовал за индусом в белом. Морщился недовольно, бубнил, что такого важного гостя могли бы и не досматривать… В конце концов, они с графом – почти семья. И дары его не так опасны, как показалось белозубым неучам.
Раскова встречал отец. В кабинете с видом на океан, за столом, заваленном бумагами. Мое видение повторялось!
– Граф Ланге, рад видеть вас в добром здравии, – расшаркался Александр. – Хотя, должен отметить, этот след от клыков на вашей шее удручает. Он давно должен был зажить, вам не кажется? Или… Или вы так и не узнали
главный
секрет ценных жидкостей, которые с таким усердием собираете?
Ящик стола резко задвинулся, и под полами мятого папиного пиджака исчезло что-то блестящее.
– Отзовите своих гипнотизеров, господин Ланге. И припрячьте кинжал, – поморщился Расков, благоразумно отступая к двери. – Мы с вами одной крови. Она черна и опасна – для всех, кто рядом.
Морской ветерок легкомысленно залетел в окно и пошелестел бумагами.
– Я нынче не склонен к гостеприимству. Вы зря пришли, Расков, – от тона отца веяло холодом. – Меня считают мертвым, мою дочь – похищенной. И я заинтересован, чтобы это так и оставалось.
– Я пришел с дарами. Мы начали не с того, граф… – картинно замявшись, Алекс сделал шаг навстречу. – Видимо, мы недооценили друг друга, но я желаю первым раскрыть карты и сбросить маску. А потом, если будете благосклонны, вы покажете, что у вас на руках. Идет?
Отец молча кивнул индусу в белом, загорелый маг вышел и плотно затворил дверь.
– Дары… И что мне может предложить этот зарвавшийся мальчишка? – прокудахтал отец, воздевая глаза к каменному потолку.
– Я храню память отца. Мое наследие, – Алекс задумчиво постучал по виску. – Эта голова ценна, в ней накоплены знания о магических законах и древних чарах, какие вы в здешних книгах не сыщите.
– Ну так бросьте в меня какой-нибудь лакомой костью, – любезно предложил папа, шаркая по кабинету. – О каком секрете ценных жидкостей вы упоминали?
– Ммм… Это дорогой секрет. За него вы должны гарантировать мне безопасность, пока я нахожусь тут, – предложил Алекс.
Отец благосклонно кивнул, предлагая «принцу» продолжить.
– Вы чуть не умерли на том балконе, хоть и использовали ценные «накопления», я прав?
Еще один кивок, более резкий, неприязненный. Признаваться в слабостях и брешах идеального плана отцу не нравилось.
– Вы не учли добровольность, – заключил Расков. – Есть нерушимый магический закон: чтобы получить силу древней крови – истинную силу! – та должна быть отдана по своей воле. Не под внушением, не под иным воздействием со стороны.
– Учел. Учел, щенок! – фыркнул отец, достал платочек и вытер с залысины пот.
– Идея с «добровольными взносами» была неплоха, – спешно похвалил Расков. – Вы заставили полукровок приходить в банк на своих двоих, ставить подпись и фиксировать пожертвование на заговоренных бланках… Но высшую магию не обмануть, граф. Это так не работает.
– Должно! – упрямо ворчал отец.