Страница 66 из 108
Вероника рассказывала. В те редкие ночи, когда ее рот был свободен от его языка… Об «Эншантели», о подругах, о предательстве волчицы. О грязной сцене на супружеском ложе, которую умудрилась увидеть.
Страшно представить, что его ягодка могла лишиться невинности там, где уже побывал выводок блохастых самок. В плесени и пыли. С этим вот. Ублюдком малолетним, прикарманившим отцовские воспоминания.
– Я, в отличие от тебя, надеюсь повысить свои шансы на выживание. У меня скоро опасная встреча, – холодно объяснил Расков, пощелкивая костяшками. – А ты бессмертный и древний. Мне подходит.
Эрик отставил бутылку, проковырял ногтем кожу и принялся цедить в бокал «ценную жидкость». Изрядно пропитанную всякой дрянью, которой он пытался сделать воспоминания ярче.
– Пророчество.
– Там было про то, что тебя погубит любовь к первокровке и дочери врага, – начал Расков. – Что ты сам пойдешь на смерть, отдашь жизнь по своей воле… Это будет связано с ребенком, продолжающим род Валенвайдов.
– Все это я слышал! – яростно прорычал Эрик и вскочил, сжимая кулак. Кровь сочиться перестала. – Ты не принес ничего нового. Ни капли интересного… кроме той дрянной жижи, что течет у тебя по венам.
Раздувая ноздри, Валенвайд навис над мальчишкой. Порвет! Но жрать не станет: мерзко.
– Там была и вторая часть. Ее успел перехватить мой папаша, – спокойно отозвался Расков и прикрыл глаза, восстанавливая в своей голове чужую память. – Не перебивай.
«Причиной тому будет дитя. Ребенок вампира и первокровки, зачатый без воли, без ненависти, без памяти, но в любви. Соединенный контрактом преданности еще в утробе. Запертый в клетке из пряностей и песка. Тот, что может родиться в неволе – вместе с прочими ценными каплями… И тогда не выстроит новый мир. Не установит новый закон. Однако у Судьбы на это дитя другой план, и Эрику Валенвайду придется за него умереть. Но эту часть пророчества он узнает только тогда, когда все уже будет стоять на кону. Так решила богиня».
– Вот полное пророчество от леди Анабель Честер, – договорил Расков и потянулся за заслуженным бокалом.
– Д-дитя… – прохрипел Эрик и пошатнулся.
Опустил руку, разжал пальцы, позволяя кровавой дорожке стечь в стакан и заполнить его до конца. Сделка есть сделка.
Перед глазами кружили багровые тени, уши заполнял гул. Вампир, готовый упасть в обморок – и даже, тролль дери, не от истощения! – это сильно…
Но как?
Дитя. Без воли, без ненависти, без памяти…
В любви.
Та длинная, черная, кривая ветвь родового древа Валенвайдов, что дала молодой росток… Это не Эвер. Это он сам.
– Есть еще одна информация… Бонусная, – оторвал Расков от тяжелых мыслей. – Ланге жив.
Эрик молчал. Переваривал. Многовато новостей для одной гудящей башки, набитой осколками.
– У меня есть несколько приятелей из «Сынов», кое-кто нашептал подозрения, мол, у графа всегда имелись пути отхода… Я намеревался сегодня с утра проверить, но… – парень замялся, поправил пуговицы на пиджаке. – Ночью увидел кое-что. И как-то, знаешь, решил повременить с визитом вежливости к будущему тестю.
– Р-р-р, – исторглось из горла Эрика без всякой на то его воли.
– Он точно жив.
– Врешь.
– Могу дать клятву на крови, – серьезно ответил Расков, заставляя задуматься.
У него у самого были подозрения, сомнения… Сцена в Эстер-Хазе больше походила на цирк. Слишком быстро все случилось, слишком нелепо. Гипноз бил в уши, сеть унижала волю, Эрик едва себя осознавал. А Ланге наносил удары по самым больным точкам – хлестко, уверенно. Провоцировал до того грубо, что будь Валенвайд в трезвом рассудке – сразу понял бы: ловушка.
Но стоило графу заикнуться о Веронике и свадьбе с Расковым… Накрыло. Так, что не выгрести на свет.
Его развели, как мальчишку с молочными зубками! Ланге выжег его сердце, как и собирался. Умело, точно, по расписанию.
Значит, жив… Это многое объясняло. Но как, как?!
– Откуда информация?
– Я лично видел. В вещем сне. Считай меня пророком, клыкастый, – отозвался Расков.
Как обмануть вампира? Эрик ведь чувствовал, как перестало биться графское сердце. Как стихла пульсация крови. Как тело липкого банкира побелело, обмякло и рухнуло на балкон.
Тролль дери, Эрик знает, как выглядит мертвый! И Ланге… Ланге был мертв.
– Есть еще одна плохая новость. Думаю, ламбикуры, сбиваясь с крыльев, рыщут по Румынским Дебрям, чтобы тебе ее доставить… и теле-маго-граммы от Карповского бьются в закрытые магией окна…
– Раз уж ты притащил ее на хвосте, то и сбрасывай, – предложил Эрик, выплывая из тумана.
– Моя официальная невеста, прекрасная леди Честер…
– Р-р-р, – отозвался зверь внутри Валенвайда.
– Вместе с твоей сестрой и еще несколькими дурехами-полукровками, что поперлись в День магического единства в Эстер-Хаз… Нет, ну надо быть настолько беспечными, чтобы в зрелом возрасте верить в голубые ленточки? – изумлялся парень.
– Р-р-расков!
– Они все взяты под стражу на основании тролль знает какого закона, – он развел руками и закатил глаза. – Однако в магтрибунал не доставлены, мои ищейки потеряли след у общественных телепортов.
«В клетке из пряностей и песка…»
– донеслось размытым голосом Анабель.
– Где?
– Я же говорю, след потерян…
– Где ты собирался искать Ланге, чтобы лизать ему толстый зад, сопляк?
– Цели мои были иные. Но я бы начал с жаркого и пыльного места в Индии, – с достоинством ответил Расков. – Логово «Братьев», защищенное и неприступное. «Сыны» проходили там посвящение, получали заговоренные брошки. И во сне я видел океан.
– Во сне, – едко фыркнул Эрик.
– Правда, приснившийся мне Ланге не подтвердил, что пленницы там… Но и не опроверг, – парень пригубил из бокала и облизнул губы. Не морщась и не кривясь. Папина школа.
– С каких пор Блэры записались в прорицатели?
– С тех пор, как соединились с исконными носительницами дара…
– Я тебе соединюсь, пакость ты синеглазая! – Эрик попер на мальчишку, обезумев до последнего битого стеклышка в голове.
– У нас уговор, клыкастый.
– Я сказал, что дам кровь. Но не гарантировал, что ты сможешь с ней уйти.
– Тебе не вытащить их самому. Тебе туда даже не войти, если не впустят, – хмуро заверил парень.
– О, в этом ты ошибаешься, щенок. Это
тебе
, чтобы войти, нужно ждать приглашения, – осклабился Эрик. – А мы с университетом давно знакомы: там обучалась моя сестра.