Страница 63 из 108
– Ваше тщеславие запредельно. Всегда пробивали путь через союзы… Продали единственную дочь ради красивой строчки в фамильной книге. Сидите на ценностях и потрошите полукровок, чтобы упрочить свое положение… Вас не волнует сохранение магии мира.
– Меня волнует сохранение моего влияния, – спокойно отбил отец. – Что до тщеславия… Твоей златовласой матушке это тоже хорошо известно. Все, абсолютно все про красивые строчки и титулы, утраченные и возвращенные… С ней бы я, может, и породнился.
– Не вплетайте сюда мою мать. Это самая сильная женщина из всех, что я знаю.
– А многих знаете, мальчик? Я не до конца разгадал вас. Откуда все эти идеи? Нашли папашины книги? Пожалуй, они были бы мне полезны… Раньше, – покачал головой отец. – А теперь, к сожалению, Александр, я потерял к вам интерес. Я, знаете ли, не терплю лжи и предательства. Я не простил неверность родной дочери… А вы так – слизь под моим ботинком. Вы явились сюда за сердцем… Но в итоге оставите здесь свое.
Кинжал появился в его руке так неожиданно, что я не успела ахнуть. Расков тоже не издал ни звука, лишь зажал алое пятно ладонью и свалился на вспученные древесные корни. Вытаращил синие глаза изумленно, не веря, что граф Ланге решился запачкать руки.
Я беззвучно вопила во сне. Открывая и закрывая рот, как задыхающаяся на песке рыба.
Папа жив. Папа… убил!
На моих глазах… На моих глазах!
– Рана не смертельная, но на острие яд. Любимое оружие великих господ, – пробормотал отец, вытирая окровавленный клинок платком. – У вас есть минут пять, чтобы подумать о своем дурном поведении, молодой человек. Или помолиться Судьбе. Вскоре вы встретитесь со своим папашей.
Отбросив кинжал на поднос, будто по волшебству появившийся перед ним вместе с индусом в белом, отец вернулся в кабинет и уселся за письменный стол. Подтянул к себе стопочку бумаг и с задумчивым «пф-пф-пф» всмотрелся в мелкий шрифт.
– Что прикажете сделать с телом, мой господин? – услужливо уточнил все тот же индус-телепат, появляясь в дверном проеме.
– Сбросьте в океан. Вода все примет, даже эту сопливую мерзость, решившую забрать мое сердце, – жестко фыркнул граф Ланге, не поднимая глаз от бумаг.
***
Захлебываясь ужасом, я вынырнула из сна. В подземелье царила ночная темень, соседки спали, жалобно подвывая.
Я сама была готова выть.
Убийца!
Нет… отец намного хуже, чем просто убийца. Жестокий, безжалостный манипулятор. Изобразил собственную смерть (как, как ему это удалось?) и держит в плену беременных девушек… Родную дочь!
Пока «Трибьюн» печатает слезливые некрологи и воздает почести уважаемому гражданину. Пока Эрика разыскивают за убийство, которого вампир не совершал. Пока Верховный Совет ужесточает законы против опасных полукровок.
О, папина чернота шагнула далеко вперед с той поры, как он выкупил в приюте Огнию Мотт.
Меня опять стошнило, и трудно было винить клыкастую капельку в том, что я постоянно обнимаюсь с ведром. Сегодня дело было точно не в ней.
Потрясенная, я раскачивалась на матрасе и судорожно хватала дрожащие колени. Это прошлое, настоящее, будущее? Он убьет Алекса или уже убил?
И какую вдруг ценность для отца стала представлять дочь?
Я нервно потерла живот: понятно ведь, какую. Удивительную, волшебную… Ценность новой жизни.
Зачем отцу малыши? Какие у него планы на внучку с геном вампира? Наверняка отменно грязные, гадкие.
Поплескав водой на лицо, я прополоскала рот и нащупала на полу смятое платье. Где-то в нагрудном кармашке… Да, вот оно.
Не думала, что рискну надеть темный талисман еще раз. Что добровольно пожертвую кровь, проткнув палец иглой.
И не факт, что вообще получится!
Черная нить давно оборвалась, но мы все еще связаны клятвой на родовой крови… И если Расков так силен ментально, как говорили о его папаше…
А я тоже как будто стала сильнее. Кровь бурлила, обжигая вены. И это была не кровь бледной, тщедушной барышни-аристократки: во мне кипело нечто древнее, яростное… Местами темное, но им так природой положено. Вампиры с рождения порочны.
И это темное тянулось к талисману, к шипу в драгоценном ободе. Смогу ли я им воспользоваться, чтобы снова соединиться с Алексом?
Сжав кулаки, я улеглась на подушку и закрыла глаза. Истощение и без того было сильным, дар крутил мышцы и выворачивал наизнанку… Но я должна повторить все снова. Увидеть. И пусть Алекс увидит тоже.
Наверное, я творила глупость. Одно зло, второе, третье… Может, и слава Судьбе, если они сожрут друг друга? В мире станет светлее. Но моя природа восставала против идеи «сидеть сложа лапки и ждать, пока по океану проплывет тело убитого жениха».
Слова Монис заронились в душу. Блэр чтил древних существ. Тот, что старший. Он не позволил бы истребить грифонов и ихтиоподов ради ингредиентов… Чего желает Алекс? Как намерен применить темное наследие? Кто из нас ошибся – Монис или я?
Неважно. Все пустое.
Хватит смертей. Просто хватит смертей.
Разметав липкие волосы по подушке, я платила многократную дань. Обессиленная, обескровленная, истощенная… Я взмокла и покрылась ледяным потом. На тело тут же налипла индийская пыль и морская соль.
Проснулась я лохматой, как бешеный хеккар, извалявшийся в болоте. Скомкавшаяся шерсть на загривке. Затвердевшая, просолившаяся ткань сорочки. Глаза красные, пропесоченные. Кожа неприятно саднила, и как я ни умывалась в тазу, не получалось стереть с себя липкость.
«Почта» вышла дорогой и ненадежной. Я понятия не имела, передалось ли видение, получил ли его адресат. За что я заплатила добровольную дань?
Одно осознала ясно: мой отец, прибери шурхи его бренное тело, жив!