Страница 40 из 108
– Оно не могло. Ритуал четко разделял вашу дань, – неохотно ответила Монис. – Ты вообще не должна была замечать присутствие чужого разума. Только легкое недомогание и головную боль… А тревожные видения должны были стираться из памяти, не беспокоя разум. Алекс всегда был аккуратен.
– Я падала в обмороки по три раза на день, – прошипела я на «подругу». – Ты видела сама в Париже. Потом я чуть не умерла здесь, в коридоре. Как тебе такая аккуратность?
– Наверное, у него закончился запас… Я не смогла вырваться из Петербурга на полную луну… Поверь, Веро, он не собирался тебе вредить! – убеждала меня волчица. – Ты для него очень ценна.
– Потому что иногда вижу кошмары?
– Августус Блэр всегда знал, что не выиграет войну без поддержки пророчицы, – покивала она. – Так мне Алекс рассказывал. Тот, на чьей стороне дар Честеров, управляет Судьбой.
– Мои предки никогда не служили злу. Они отказались от дара, лишь бы их пророчества не достались таким, как Темный Принц, – процедила я, мысленно гордясь леди Анабель и ее силой духа.
– Ты должна встать рядом с ним.
– Да я с ним рядом по одной улице не пройду. Одним воздухом в комнате дышать не стану, – истерично заверила я «подругу».
– Ты, верно, забыла о нерушимой помолвке на крови, – жестко отбила она. – Вы оба заложники обещанного союза. И будете друг другу отданы. Добровольно или по приказу Совета – это уж как получится.
– У меня есть масса аргументов против этого союза, – заявила, потирая живот. Капелька булькала, напоминая о неутоленной жажде. – Начать с того, что Аврелия Ланге, заключившая контракт своей кровью и своим словом, письменно отказалась от дочери. И потеряла право распоряжаться ее судьбой. Все обещания, данные ей ранее, не имеют магической силы.
Я достала из кармана письмо, смяла бумагу у основания и грозно помахала «веером» перед хитрым лисьим носом. Пускай это вынюхает.
– Верховный Совет с тобой бы поспорил… – неуверенно проворчала волчица, водя любопытным носом над бумагой.
– Более того, Монис: я не собираюсь молчать. Ты имеешь право на свою любовь и свою борьбу, но остальные существа… Они должны узнать, чьим приказам слепо следуют. Они собираются на чердаках и воюют за идеи драного Блэра. Попадают в клетки ради сына Темного принца!
– Они все узнают, когда придет время. Пока рано, их ярость еще зреет, их вера напитывается, – поморщилась волчица. – Ты не посмеешь им рассказать.
– И как же ты заткнешь мне рот, Монис? – удивленно уточнила я.
Все, что мне осталось, – это память и голос. Поэтому я буду вспоминать. И буду говорить.
– В обещания не поверю, поэтому свяжу тебя клятвой молчания, – спокойно отозвалась она и требовательно накрыла мою руку своей. Да так прижала к подоконнику, что косточки заскрипели. – Мне нельзя проколоться снова. Так что стой смирно, иначе сделаю больно. Ты мне не чужая, Веро, но Алекс важнее всего.
– Спятила? – прошипела я, отчаянно выдергивая руку из капкана.
Пальцы волчицы были словно из металла выточены и на винты закручены – так твердо и неотвратимо они впивались в кожу.
Она всерьез собиралась это сделать!
Вдавила меня корпусом в оконную раму. Примяла коленом, чтобы не дергалась. Обнажив когти, свободной рукой рванула новенькую блузу. Достала жезл и попыталась ткнуть наконечником в плечо.
За какие-то доли секунды я оказалась распластана по подоконнику, подрана и унижена собственной подругой. Бывшей – для маг-протокола.
– Не смей! Хватит с меня клятв и кровавых сделок, – я исступленно забилась в волчьем захвате, но куда там.
Мое пыхтение, шипение и клацанье зубами Монис забавляли. Удары локтями не доставали до лохматой предательницы. Зато я выиграла себе пару лишних мгновений: жезл скользнул мимо, лишь слегка ужалив плечо.
Проклятье.
До чего много в ней силищи. Ей бы на боевое, а не люстры заклятьями полировать!
– Не ерзай, Веро, иначе больно будет. Я не так уж хорошо умею ставить печать тишины, – цедила она сквозь зубы. – Твоя клятва… будет касаться всего, что ты сегодня от меня услышала… и до чего додумалась своими кукольными мозгами… Отныне все, что связано с именем Александра Раскова, – твой смертельный секрет.
– Я ее нарушу, Монис. Клятву. При первой же возможности, – сообщила ей со злобным вызовом, задыхаясь от негодования. – Мне терять нынче нечего. А твой принц останется без невесты-пророчицы.
Блефовала, конечно… Ценностей при мне и сейчас хватало.
– Я готова рискнуть. Замри.
Рука больно вывернулась, обнажая нужную часть голой кожи. Монис потянулась жезлом к плечу, взяв невидимую точку в прицел сощуренных глаз.
Я знала, что печать молчания чуть не сотворила с Огнией Мотт. Эрик рассказывал. Снять ее может лишь тот, кто наложил… или кого касается клятва.
Нет-нет, мне нужен мой голос!
Я едва вернула себе память и волю. Я не готова опять что-то терять!
Он, голос бесценный, уже сейчас застревал в горле и изливался жалобным бульканьем. Вместо громких криков о помощи вырывалось жалкое поскуливание. Поджилки тряслись, как у серой мыши, распятой когтями бывалой хищницы.
Как глупо я попалась, как наивно верила, что Монис стыдилась предательства…
– Мисс Вульферсон, вам разве не пора на занятия? – раздалось спокойное за спиной Монис, и нас обеих накрыла черная тень.
Почти тут же сбоку нарисовалась вторая, обрамленная крутыми волнами красно-рыжей шевелюры.
– Вот вы где, мисс Честер, – деловито пробормотала леди Эвер. – У вас в расписании сегодня медитация, я жду, жду…
– М-меня? – опешила я, заглядывая в багровеющие зрачки вампирши. Честные-честные, лишь слегка хитроватые.
– Я не в курсе новейших методик «Эншантели», но раньше кулачные бои среди воспитанниц там не практиковали, – задумчиво бормотал Андрей Владимирович, буравя черными глазами мою порванную блузу.
Не прижимай меня Монис коленом, я бы бросилась к нему на шею, наплевав на приличия и мрачный вид ректора. А потом бы и Эвер расцеловала. И шурх с ними, с клыками.
Преподаватели появились так вовремя, словно тщательно выбирали момент. До секунды.
– Знаете, мисс Вульферсон, я, пожалуй, лично провожу вас в тренажерный зал. Только за формой зайдем… Вижу, вы еще не готовы, – покивал своим мыслям ректор.
Отлепив от меня яростно рычащую волчицу, он попытался развернуть ее в направлении спальни. Но Монис ловко выпуталась, крутанувшись на каблуке, и отскочила в сторону. Пригнула шею, обернулась на запах… Мой.