Страница 31 из 108
Подруга еще разок сфокусировалась на мне, заплетенной мхом и присыпанной кудряшками Олив, и убежденно кивнула: «наша».
– Я вижу, – пропыхтела Монис, отворачиваясь к окну. – Сказала же, рада.
– Наша мадемуазель Вульферсон целый месяц таила обиду, что ты не посвятила ее в свадебную авантюру, – профыркала Олив и красноречиво закатила глаза. – Пыхтела, шипела и чуть не облезла от возмущения. Хотя могла бы и не линять так сильно… После всех-то скандалов…
– Просто Монис сама не знает, чего хочет. Как самка камнехвоста в брачный сезон, – спокойно подсказала я, не собираясь ее щадить. – То ли выслужиться перед тайным лидером полукровок, которого она так яро защищает на собраниях… То ли разобраться с конкурентками и заполучить «принца» для себя.
– Молчи, Веро. Не смей рассуждать о том, чего не понимаешь, – прошипела Монис.
– Я бы попыталась понять, если бы ты попыталась объяснить, – закусив губу, промычала я.
– Планируешь призвать меня к ответу? Сейчас? – фыркнула мохнатая и нервозно свела колени. – Через три минуты после счастливого возвращения?
Я нерешительно кивнула. Силы на разборки едва теплились в организме, мстительные позывы поугасли после ламбикурьих нежностей… Однако, за неимением под рукой Эрика (и под ногой – хрустального саркофага с Блэром), я жаждала наказать хоть одного из предателей.
Предательницу.
– Я просто… не могу понять, Монис… – я помотала головой, демонстрируя тотальное недоумение. – На которую из твоих лживых половинок ставить в этой игре? Какая природа победит в равной битве?
– Веро, что ты такое говоришь? – Олив осторожно обняла меня за плечи и попыталась утянуть назад на подушку.
– Думаю, ее человеческая половинка ведома разумом. Она говорит, что мисс Вульферсон должна исполнять поручения в точности… Заботиться об интересах «хозяина», наплевав на свои чувства. Шпионить, вынюхивать, приглядывать, – бормотала я, уже не скрывая волнения, от которого голос подрагивал на виражах. – А вот животные инстинкты… Собственнические, эгоистичные… Они заставляют ее линять с горя в День Судьбы. Да, Монис? Они требуют заполучить свое. Взять… хоть даже силой.
Я решительно поднялась с кровати Ландры и нащупала пяткой упавшую туфельку. Стряхнула с плеч паутинку изумрудного мха, и дриадская магия рассыпалась пылью.
– Или все наоборот, и эта дикая, необъяснимая верность – как раз инстинкт? Животная преданность? Вот… как у саберов. Или псов.
Я озадаченно похлопала ресницами, приглашая Монис присоединиться к беседе. Чувствовалось, что она вот-вот потеряет контроль и бросится через всю комнату, сшибая в ярости углы кроватей.
Но зубастыми чудовищами меня нынче не напугать. Я уже кусанная. Многократно.
– Собачкой меня считаешь? – тихо прорычала «подруга» и быстро облизнула нижнюю губу.
– Очень преданной девочкой, игриво трясущей пышным рыжим хвостиком. Я даже догадываюсь, что в дрессировке служило «сахарком», – я брезгливо дернула плечом, отгоняя осадочек от видений. – Кстати, мисс Вульферсон стоит знать, что я побывала в тех горах, куда она ездила «с родителями» каждое полнолуние. Особое впечатление во время экскурсии на меня произвела супружеская спальня. И кровать с изодранным изголовьем.
– Поговорим об этом позже? – предложила рыжая бестия. Резковато, с фирменным порыкиванием в нервном тоне. – Ландра и Олив вот-вот помрут от любопытства, где ты пропадала четыре недели.
Я осторожно кивнула. Поговорим. Еще как поговорим. Времени у меня теперь полно, а «беседа с подругой по душам» – лучшее средство от кошмаров другого рода…
Подняв руки в сдающемся жесте, я с мольбой заглянула в голубые, по-озерному чистые глаза Олив. К деталям моего «похищения» переходить не хотелось. Очень уж они пикантные, детали эти.
– Сначала вы должны мне все рассказать. Про церемонию, про поиски… – припоминала я, оглядывая знакомую спальню. – И что это за коробки?
На мою ученическую постель кто-то водрузил целую горку картонных и деревянных коробов. Над грудой парило тонкое кружево именного доступа. Видимо, чары наложила Анна Николаевна, чтобы никто не рылся в вещах.
– Их доставила старая морфиха, – неохотно проворчала Монис и слезла с подоконника. – Сами которую неделю маемся от любопытства. Но простыню чар нам снять не под силу: уровнем не доросли.
Принюхиваясь к воздуху, волчица пробежала по проходу между кроватей. Пригнулась хищно, склонилась над голубоватой сеткой заклятья, раздула ноздри. И, передернув плечами, отступила.
– Ничего не чую, – раздраженно тряхнула хвостом.
– Только твой жезл откроет, Веро, – помявшись, добавила Олив.
Заговорщицы переглянулись и мягко подтолкнули меня к кровати.
Ладно, к троллям. Здесь наше любопытство совпадало и нуждалось в срочном удовлетворении. Я достала палочку и, задержав дыхание, ткнула в сплетение энергетических нитей. Охранная сетка тут же распалась и рваными лоскутами опустилась на пол.
Под синхронный «ах» я раскрыла верхнюю коробку… и обмерла.
– Святые морфовы пяточки, – выдохнула Олли, нырнув под руку.
– Они настоящие? – ошеломленно проронила Ландра.
– Вот я говорила… говорила, что у нашей принцессы золотая ложка в одном месте застряла… Но чтобы еще и с бриллиантами?! – возмущенно рыкнула Монис. – Да есть у Судьбы хоть какое-то понятие о справедливости?
– Это не то, что вы думаете, – неуверенно прошептала я, запуская руку в картонную сокровищницу. – Хотя… Хотя да, наверное, то.
Вещи побросали в коробку хаотично, без всякого порядка и уважения к фамильным реликвиям. Только у некоторых украшений имелись индивидуальные футляры и шкатулки. Остальные были навалены, как нарубленные сезонные овощи в поварской чан.
Поверх колец, бус, диадем и прочих штуковин, преступно щедро усыпанных камнями, лежала записка от матери. Второпях начерканная на свадебном бланке…
Отец упоминал, леди Аврелия и леди Джина долго спорили из-за бумаги. Выбрали папирусный шелк с серебряным напылением по краю… Красивый.
«Большую часть этих украшений леди Фелисити завещала «последней из рода Честер». Той, что будет прикреплена к родовой книге самой магией в обход мирских законов.
Вещи принадлежат тебе: ты единственная Честер из ныне живущих. И остаешься ей, несмотря на помолвку, скрепленную кровью. Несмотря на назначенную дату свадьбы и решение семьи. Думаю, этого достаточно, чтобы исполнить завещание слабой на ум старухи.