Страница 102 из 108
Бледное лицо изобразило обиду, уголки губ сожалеюще опустились. Даже с этой дурацкой гримасой Алекс был хорош собой. Да еще принц. Я понимала, почему у Монис шерсть дыбом встала, и зад сам собой приглашающе завилял…
– Я слышал легенду… Точнее, не я, а отец. От одного старика, вроде бы из Честеров, но чужая память меня иногда подводит, – бубнил Алекс, внимательно глядя под ноги. – О том, что самое черное сердце мира, наполненное драконьей силой и оттого бессмертное, сможет привести к нескончаемому источнику магии. Это древняя легенда одного из миров. И я очень хочу отыскать тот источник.
– Для мира или для себя? – уточнила я, но Расков оставил меня без ответа.
– Отец долго размышлял над загадкой, – бормотал он, пересчитывая глазами упавшие ветки. – Он было решил, что речь идет о сердце черного королевского дракона. На его основе готовится редкое зелье бессмертия, а у графа Вяземского как раз было окаменелое яйцо и желание возродить древнего крылатого… Я был там в тот день. Не управлял телом, но видел.
– Что видели?
Вокруг нас смыкались кронами ели, воображаемая тропа стала совсем узкой. Того и гляди, деревья зажмут путников в капкан из веток и зеленых игл.
Пахло сырой землей и болотом. Из хвойного опада торчали головки белых и сиреневых цветов, привыкших произрастать в лесной тени. Даже в этих мрачных землях, оставленных и забытых, нашлось место для красоты.
– Видел, как отец попытался взять кубок, но из материи вынырнула призрачная хара и отогнала его. В этот миг Августус понял, что у Блэров другой путь, что Судьба плетет их нить иначе, – заведенно шептал Расков. – Он осознал ошибку и завещал свою память сыну. Бессмертие – в наследии.
Я нервно огляделась. Со всех сторон – одинаковые деревья, никаких ориентиров. Темные, густые кроны, изогнутые ветви, ажурные сети теней, зыбучий танец морока…
И запах болота слышался все явственнее. Далеко мы зашли.
– Думаю, речь в легенде шла вовсе не о драконе, – мычал Алекс, проламывая корпусом ветки. – И не о молодом князе, что выпил зелье и получил вечность. А об индийских скалах и темном сердце Великого Дхара… Оно впитало столько ярости, столько боли предательства, что стало бессмертным.
– Да с чего вы решили, что речь о нем?
– Я читал книжки в Университете. Точнее, отец их когда-то читал, они не всякому открываются, только высшим… Но в памяти осталось и это, – с важным видом изрек Расков. – Там было что-то про двери в иные миры. Про тьму, про сердце, что питает бессмертную вечность… И имя – Др… хр… хаар… Что-то труднопереводимое. Кто это, если не Дхар?
Алекс отломал длинную палку и начертил на земле силуэт ветвистого дерева с мощными корнями.
– Вы думаете, сердце питает Джааду? – догадалась я. – Магодрево бессметное и вечное, и может открывать двери в иные миры…
– Или сердце Дхара знает путь к источнику всей магии. Или оно само источник, – Расков пожал плечами и отбросил корягу. – Мне еще предстоит с этим разобраться, леди Честер. Кстати… Вы слышали его шепот? Искушающий на величие?
– Н-нет… Видимо, местная чернота посчитала меня слабой.
– Вы очень сильная, Вероника. Думаю, дело в половинной крови, – с готовностью объяснил Расков. – Дхар развращает только чистые капли. А внутри вас живет вампирское дитя.
– Значит, вы первый, чью каплю он развратит, – с горечью хмыкнула я, искоса поглядывая на голубоглазого принца.
Я отлично помнила, что Университет сделал с отцом. Граф Ланге и раньше не отличался добропорядочностью, но «сердце» уничтожило остатки ориентиров… А мой брат? Я с Эмиля лоскутами соскребала налипшую тьму, пока не показался просвет!
– Половинная кровь всегда во мне, – напомнил Алекс и постучал пальцем по уголку губ. – Это мое лекарство от безумия. Полукровкам там вполне безопасно. Все-таки жаль, что я лишился своей пророчицы…
– Она никогда не была вашей. Только на бумагах, – процедила я.
– Не нравятся мои идеи? – он искристо улыбнулся, завораживая в моменте.
– Мне не нравятся ваши методы. Всякое зло начинает с малого… и вырастает большим. Мир видел это не раз, – прошептала я, прикрывая веки. – Что вы намерены делать с сердцем? А с телом отца? Для чего это все?
– Столько лет сердце хранилось в недрах Университета и развращало умы. Плело козни, взывало к величию, лишало рассудка, – ответил Александр. – Уникальный артефакт. Интересно, что будет, если соединить его с кровью эльфийки, пером грифона, каплей вампирской жидкости и… чем-нибудь бессмертным. Или кем-нибудь. Может, еще шерстью единорога присыпать…
– Спятили?
Не с Блэром же он думает соединить черное сердце? Алекс не выглядел безумцем… Впрочем, я слышала, они неплохо притворяются адекватными. Что, если кровь Монис помогает ему куда меньше, чем всем кажется?
Как минимум, эта теория объясняла манию величия и стремление изменить мир.
– Я очень опасен, Вероника, – рассмеялся Расков под моим напряженным взглядом. – Но не для вас. Не для князя, не для его академии и не для полукровок. Такова сделка. Каждый выбрал сторону и свой путь к сохранению магии этого мира… Светлый и темный. Посмотрим, кому в итоге достанется магия, да? Возможно, вы выбрали не ту сторону, леди Честер. И не того мужчину.
У каждого свой путь… Да, верно.
У нас с Эриком – свой.
А «Братья Солины», «Сыны» и прочие ее фальшивые родственники сошли с дистанции. И слава Судьбе.
– Я честен. Прямолинеен. Искренен в своих устремлениях, – давил Расков, заталкивая меня взглядом в еловую гущу. – Или вы предпочитаете мягкое безболезненное внушение? Скажем, «Иммору»?
Губы мои напряженно поджались, перед глазами заискрило… Наверняка Эрик уже вернулся в домик-шляпу и не нашел там своей ягодки.
– Ох, поверьте, господин Валенвайд тоже честен и прямолинеен в своих желаниях… Временами даже излишне.
И пора нам съезжать из имения Освортов, пока нас действительно не покусали за нарушение покоя.
– Просто ваше личное клыкастое зло вам ближе. И куда смотрела нянюшка Тайна? Древний вампир – неподходящая компания для хрупкой леди, – участливо вздыхал парень. – Он ведом инстинктами, яростен, эмоционален и совсем не думает о будущем. Не видит последствий своих поступков.
– Мне достаточно того, что он видит меня.
Алекс протянул руку и схватил за запястье. Аккуратно, но холодок от пальцев пробежал вверх и спрятался под рукавом.