Страница 99 из 111
Я могла спокойно терзаться муками совести. Любые мои поступки, вызванные отвращением к себе, встречались окружающими с теплотой и сочувствием. Одна, без этого утешения, я сходила с ума. Хуже всего были ночи. Они неизменно загоняли меня в узкую колею, по которой я старалась улизнуть от ответственности: Фрэнсис сказал, что мы должны действовать. Нет, ответила я — если не губами, то сердцем. Я выскочила из машины и побежала в дом — это было моим «нет». Он сказал, что мы должны действовать, но я не действовала. Я не строила никаких планов. Это было моим «нет». Я не клала в сумку молоток и не отправлялась с ней в ночь. Я бы ни за что не причинила Перси вреда. Я ухаживала за ним, я любила его, отказалась ради него от своей жизни, готовила ему еду, водила его по врачам и записывала их рекомендации, искала для него телепрограммы, укладывала его спать, пела с ним песенки, меняла ему постель, убирала его сарай, спасла его от дома престарелых и ежедневной игры в бинго. В темноте я пополняла свои списки и защищала свою невиновность, но рано или поздно передо мной вставал один и тот же вопрос: когда я наконец отдохну? Моему воспаленному сознанию недолго приходилось искать ответ. Бланди, как шекспировский Гламис, зарезал сон[55].
Сестра поддерживала меня как могла. Каждый день мы разговаривали, и она приехала на неделю, чтобы помочь мне освободить дом от вещей Перси — его рубашек, туфель и рабочих инструментов. Я надеялась, что это поможет, но ошиблась. Прошло три месяца. Я бы никогда не подумала, что постоянная тоска и ненависть к себе пробудят во мне такую жажду секса. Вдовий огонь — вот как это называется. Я стала чем-то вроде придонного моллюска, распахивающего свое мягкое нутро перед любой крохой, которую несет течением в его сторону. После нескольких унизительных эпизодов я опять прилепилась к Гарри. Фрэнсис к тому времени уехал в Принстон, чтобы ненадолго подменить одного захворавшего поэта. Гарри явился как-то под вечер с бутылкой вина и приличествующими случаю соболезнованиями. Он был искренне удивлен моим напором, но жизнь научила его многому, а проявленная им покладистость и эмоциональная дистанция между нами полностью меня устраивали. В сексе, формальном как танец, я ненадолго нашла избавление от самой себя. Мы не обсуждали наши прежние проблемы, его хладнокровный уход от меня, мою расчетливую месть. Иногда лучше не оглядываться. Я не спрашивала, кто его теперешняя любовница. Мне не было до этого дела. Мы вернулись к своей шутливой болтовне — сплетни и книги, хотя читала я мало и по большей части слушала или притворялась, что слушаю. Он приходил один-два раза в неделю. Стоило ему уйти, как я забывала о нем и возвращалась в проторенную колею.
Траур искажает восприятие. Линейный ход привычного времени и размеренный быт разодраны на части. Все сколько-нибудь значительные связи ведут к недавнему прошлому, к внезапной пустоте и борьбе с тем, что могло или должно было быть. Все дни похожи друг на друга, что ускоряет их смену, а повторяемость воспоминаний делает их невыносимыми, хотя они упорно продолжают возвращаться. Как брошенную в поток щепку, меня пронесло через Рождество, долгую зиму и холодную весну.
Наконец мой поэт позвонил. Он выполнил свои обязательства в Штатах, приехал в Голландию и хотел бы отдохнуть вместе со мной в Греции. Он назвал остров, и я, замурованная в своей апатии, безучастно согласилась встретиться с ним на пристани в Пирее или прямо на борту парома, который отвезет нас на Аморгос.
Мой паспорт нашелся только после долгих поисков. Греция для меня была просто словом, пунктом договоренности и местом встречи. Я уже бывала там несколько раз и полюбила эту страну, но те поездки не приходили мне на ум. Я разучилась предвкушать удовольствие. Мне лишь хотелось проверить, смогу ли я вынести общество Фрэнсиса Бланди. Узнав о моих планах, Гарри с обычной для него склонностью к двойным стандартам выказал раздражение. Меня это ни капли не тронуло, и я решила не потакать ему, хотя мне ничего не стоило бы остаться дома. Если бы Фрэнсис позвонил и сообщил, что все отменяется, я бы ничуть не расстроилась.