Страница 4 из 111
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
1
20 мая 2119 года я сел на ночной паром в порту Мальборо и под вечер следующего дня прибыл на маленькую пристань близ Маентурога-под-морем, откуда до Бодлианской библиотеки Сноудонии уже совсем недалеко. День выдался по-весеннему теплым и безмятежным, да и поездка прошла гладко, хотя спать в сидячем положении на скамье из деревянных реек довольно мучительно — кто пробовал, тот меня поймет. К фуникулеру, работающему на воде и гравитации, ведет живописная тропа длиной в пару миль. На станции ко мне присоединились четверо попутчиков, и мы поболтали о том о сем, поднимаясь на тысячу футов в скрипучей кабинке из полированного дуба. Поужинав в одиночку в библиотечной столовой, я позвонил своей коллеге и другу Роуз Черч и сообщил, что добрался благополучно. Мне отвели спальную ячейку, и я хорошо выспался. Как и в прошлое мое посещение, туалет у нас был один на семерых, но на сей раз это не причинило мне никаких неудобств.
После завтрака архивист по имени Дональд Драммонд проводил меня в рабочий отсек. Область специализации этого сотрудника включала в себя и мой период, с 1990-го по 2030-й, и тема моих исследований — событие с нелепым названием «Второй Бессмертный ужин» и знаменитый, давно утерянный стихотворный цикл Фрэнсиса Бланди «Корона для Вивиен» — вызывала у него жгучий интерес. Приятно, когда кто-то берет на себя труд отыскать на стеллажах нужную тебе папку или книгу, однако предупредительность Драммонда и его манера замолкать с приоткрытым ртом на середине фразы после мелких словечек вроде «для» или «это» несколько меня стесняли. Я подозревал, что он невыносимо умен. Он слишком часто упоминал свою четырнадцатилетнюю племянницу, вундеркинда с уникальными математическими способностями. Вдобавок ему явно хотелось вытянуть из меня какие-нибудь полезные сведения, а это значило, что он и сам что-то пишет. Я попытался замаскировать недовольство преувеличенной вежливостью, но от этого лучше не стало.
По моей просьбе он принес мне двенадцать дневников Вивиен Бланди из ее архива, который по причинам, так и не выясненным специалистами, некогда уютно устроился в чреве богатого архивного корпуса ее мужа. Оставшись в одиночестве, я открыл герметичный контейнер и нашел дневник за номером пять, а в нем — страницу тридцать два. Мне нужно было снова это увидеть. «Между Фрэнсисом и мной все улажено. По большей части мне здесь хорошо. Это достижение». Она только что оправилась после трагической кончины своего первого мужа Перси Грина, страдавшего болезнью Альцгеймера.
Она считала, что Фрэнсис любит ее, и хотя оба были немолоды, а он еще и на десять лет старше, у них был «вполне приличный секс» и много общих тем для разговоров. В своих дневниках она ни разу не жалеет, что вышла за великого поэта, хотя бо́льшую часть времени он проводил у себя в кабинете. В одном месте она пишет: «Кажется, мне даже приятно иногда на него злиться». К дневнику номер семь они состояли в браке почти девять лет. Вначале она «терпеливо» продолжала изыскания для своей второй книги, которую потом забросила. Раньше, еще работая в Оксфорде, она опубликовала научную биографию поэта Джона Клэра, выросшую из ее докторской диссертации. Ей нравилось преподавать. Несколькими годами позже друзья уже удивлялись тому, к чему она пришла. В результате своих собственных последовательных решений она очутилась в маленькой глостерширской долине — без оплачиваемой работы, в четырех милях от ближайшей деревни, в гигантском амбаре с семью тысячами книг. Она и сама никогда бы не подумала, что бросит свою карьеру, даже призвание, ради того, чтобы обихаживать чужой талант.
Как-то после полудня в октябре 2014 года, когда «в кроне дерева за моим окном гудел сильный ветер», Вивиен Бланди находилась в переоборудованной маслодельне поблизости от Амбара. Возможно, она составляла список продуктов для завтрашнего ужина, который хотела приготовить в честь своего дня рождения. На него были приглашены восемь друзей. Скорее всего, она уже продумала, как их рассадить. После ужина гостям предстояло выслушать новую поэму, подарок ей от мужа. Вивиен ездила по магазинам и хлопотала на кухне не ради самоуничижения. Она была великодушна и любила делать людям приятное. Организовать отменный ужин — разве это не удовольствие? Хорошо налаженное домашнее хозяйство тешило ее самолюбие. Фрэнсис никогда не старался превратить ее в свою секретаршу, не уговаривал отказаться от карьеры, хотя его это явно устраивало. Каждый очередной шаг она совершала по собственным веским причинам, хотя теперь они выглядели не столь убедительными. Весь процесс занял несколько лет. Когда-то она была преподавательницей оксфордского колледжа, кандидатом в профессора, потом перешла на неполную ставку, потом лишь время от времени читала лекции в летней школе для американцев и работала над второй книгой, пока не смирилась с мыслью, что из этого ничего не выйдет. Бросить эти дела было облегчением. Она всегда чувствовала себя хозяйкой своей судьбы — и сама удивилась тому, как ради ухода за первым мужем, а затем во имя свободы, из-за разочарования университетским начальством и восхищения поэзией Фрэнсиса Бланди рассталась со своими амбициями, жалованьем, статусом и достижениями.
Возможно, ее дневники оказались среди бумаг поэта в Бодлианской библиотеке Оксфорда, а позже Сноудонии просто потому, что никто вовремя не распорядился ими иначе. Давным-давно какой-то библиотекарь рассортировал мужа с женой по отдельным коробкам, стоящим бок о бок. Я весьма внимательно изучил все грустные эпизодические упоминания Вивиен о ее первом муже Перси, скрипичном мастере. Она преданно ухаживала за ним, а погиб он в результате случайного падения с лестницы. Как это ни досадно, многие ее записи носят исключительно бытовой характер, и ни бландиведы, ни другие ученые не в силах извлечь из них наиболее интересующие нас сведения о вечере ее дня рождения, о знаменитой поэме, посвященной ей мужем, и о том, что случилось с единственным экземпляром этой поэмы, который Фрэнсис вручил супруге после того, как прочел ее вслух.