Страница 15 из 111
Из дневника Мэри Шелдрейк и ее переписки мы знаем, что во время речи Фрэнсиса ее отношение к ссоре с Грэмом понемногу менялось на более отстраненное. Три бокала коктейля явно помогли. Если разобраться, ситуация сложилась комичная. У обоих партнеры на стороне. Он лжец, она лицемерка. И наконец — простой вывод. К чему эти баталии? Надо всего лишь признаться друг другу: у них открытый брак. Плоды этого признания засверкали перед ней, как груда драгоценных трофеев. Забыть о безобразной утомительной процедуре расставания. Не возиться с дележом мебели. Не продавать дом, не собирать вещи, обойтись без переезда, который наверняка скажется губительно на ее недописанной книге. Не давать мучительных объяснений взрослым детям под их скептические улыбочки. Она глянула на Грэма, сидевшего по правую руку от Фрэнсиса. Мягкий свет притушенной потолочной лампы подчеркивал тонкие контуры его удлиненного лица. Это напомнило ей, что он умеет выглядеть настоящим красавчиком. Да, погуляли они на славу. Двое мужчин в ее жизни — муж и Ленард. Впереди может быть еще много бурных ночей. А почему бы не развлечься втроем? Она знала, что ее архитектор чересчур добропорядочен, чтобы пойти на это или согласиться отведать экстази последней разновидности. Ну что же, придется иметь обоих по очереди.
Внезапно он поднял голову, и их взгляды встретились. Это был глубоко и пронзительно. Лицо Грэма оставалось бесстрастным, непроницаемым. Он просто смотрел на нее. Это продолжалось, наверное, секунд пять. Или дольше. Десять? Как она с легкой иронией призналась позднее, ей трудно было бы описать, что творилось в эти мгновения. После Джона Донна с его лучами, свитыми двойной струною[8], о взглядах влюбленных сказать уже нечего. Помои, которыми они обливали друг друга в гостевой спальне, стоя по обе стороны узкой двойной кровати, освободили их от прошлой любви, и теперь зарождалась новая.
Потом, словно повернули выключатель, что-то случилось — не в нем, а в ней. Ее захлестнули сомнения, и ей пришлось отвести взгляд. Она была дезориентирована и испугана. Очевидно, в его взгляде сквозило убийственное отвращение, как у возницы на запряженной волами телеге из стихотворения Д. Г. Лоуренса «Встреча в горах»: «...карие глаза черны/ От ненависти вперемешку с гневом». Она слишком много читала. Теперь все похоже на что-то другое. Из-за этого ослабла ее связь с реальностью. Какой это идиотизм — решить, что их напряженная немая коммуникация взаимна! Она больше не может проникнуть в его мысли. Он ничего ей не выдал. Вот он повернулся к Фрэнсису, сказал ему что-то, а тот в ответ улыбнулся и похлопал его по руке. Если бы он и вправду охотно откликнулся на ее игривый призыв воспользоваться новыми возможностями, ему было бы сейчас не до легкой болтовни. Но ведь и вспышка отвращения не могла пройти так бесследно! Значит, она видела просто-напросто полное безразличие. Возможно. Она очутилась в вакууме. Покраснев — для Мэри это было редкостью, — она взяла свой пустой бокал и поднялась на ноги. В горле у нее будто что-то застряло, и когда она невнятно пробормотала, что хочет помочь Вивиен, друзья, занятые беседой у камина, ее не услышали.