Страница 71 из 110
— Странно, — озадачился Бельский, — вчера я с вашей стороны почувствовал обратное, в камеру меня кинули не для аристократов, там не то, что условий нет, там ничего нет. На цепь приковали, как пса дворового. Это очень плохо соотносится с тем, что вы мне сейчас сказали.
— Моя вина, я отнесся к вам предвзято, — неожиданно признался дьяк. — Насчет вас поступило высочайшее соизволение держать вас под стражей до полного окончания дела. Так же в этой бумаге было сказано, чтобы я максимально затруднил вам жизнь и сделал все, чтобы обвинить вас в измене, подвести под суд, лишить вас титула, и за это… А, неважно.
Михаил даже не стал спрашивать, кто велел, глупый вопрос, князь Долгоруков шепнул, кому надо в верхушке тайной канцелярии, те спустили бумагу, гнобить Бельского в затворе столько, сколько нужно. Вместо этого он поинтересовался другим:
— Что изменилось? Сомневаюсь, что вас растрогала информация, предоставленная моими спутниками.
— Многое изменилось. И вы неправы, информация, полученная мной вчера в результате допросов, повлияла на мое мнение о вас. А не далее, как несколько часов назад, я получил прошение от одного высокопоставленного вельможи, который просил вести ваше дело максимально честно, настаивая на том, что другой некий высокопоставленный господин, не будем называть его фамилию, клевещет, очерняет и делает все, чтобы уничтожить вас. Я принадлежу к лагерю вельможи, который за вас заступился. Его оппонент последние несколько месяцев, в результате и ваших действий, серьезно подорвал свой авторитет, и его позиции при дворе пошатнулись. Поэтому меня очень интересует отравленная еда. Это еще один шаг, чтобы нанести по нему удар. Оба этих вельможи вместе с наследником престола и его дядюшкой сейчас находятся в Столенграде, столице Духова мира. Мой покровитель — наставник наследника, а его оппонент, как раз принадлежит ко второй фракции, брата его императорского величества.
— И не боитесь, что вам по шапке прилетит за честность? — поинтересовался Михаил. — Все же, как я понял, ваше начальство как раз брат императора.
— Все верно, боярин, но моя карьера зависит именно от этого дела. Кстати, в том же письме было сказано, что князь Долгоруков выезжает на передовую в город Создаль дабы провести инспекцию и встретиться с дочерью. Еще он везет с собой жреца единого. Догадайтесь, для чего?
— Не нужно быть гением. Чтобы тот расторг наш брак с Екатериной Долгоруковой. Кстати, боярин, а не просветите, как вышло, что в Столенграде о нашем появлении узнали так быстро? Никакой гонец, даже зверодух, не успел бы туда-обратно обернуться за такое короткое время.
— Информация о вас ушла в главный отдел тайной канцелярии всего через два часа после вашей встречи с майором Рейном. Это не тайна, но особо об этом не распространяются, есть специальные артефактные переговорники, позволяющие держать связь на больших расстояниях.
— Никогда про это не слышал, — удивился Бельский. — А почему их в армии тогда нет? Тот, которым я пользовался, когда пропал, мог обеспечить связь на расстоянии в три километра, и то, если препятствий нет.
— Связь обеспечивают простенькие артефакты, — нехотя пояснил Стужев, — они спрятаны по пути в столицу, и они усиливают сигнал со специального артефакта, один из которых расположен в Кремле, второй в местной управе. Ладно, оставим это. Вы тут уже около получаса, а мы так к допросу и не приступили. Чтобы вы были немного откровенней, я пойду вам навстречу, сегодня вас переведут, и кандалы заменять на артефактные браслеты. Кстати, всех остальных, кроме вас, мы выпустили под домашний арест. Вам, простите, это не светит, но вы сможете занять камеру боярина Берга, она куда удобней и советует вашему статусу. Я лично проконтролирую ваш ужин, его принесет мой доверенный человек из ближайшего трактира.
Михаил кивнул. Если боярин Стужев и вправду слово сдержит, то его жизнь в заключении существенно упростится и улучшится.
— Начнем, — указывая взглядом на самописец, произнес старший дьяк. — Представьтесь.
— Потомственный боярин Бельский Михаил Иванович, двадцать пять лет. Женат.
И тут же на самописце засияла руна, показывающая, что человек говорит правду.
— Хорошо, — согласился Стужев, — продолжим, Михаил Иванович. Начнем с самого начала, с вашего исчезновения. Давайте по минутам, с того самого момента, как вы вошли в мертвый город вместе с рядовым Акимом Редькиным.
Михаил кивнул и начал рассказ. К концу разговора он охрип, допрос длился много часов. Он не знал, день или ночь снаружи, он устал, поскольку Артемий Игоревич часто что-то уточнял, задавал наводящие вопросы, но не давил. Бельский в благодарность рассказывал все честно, он умолчал только о серебряном духе. И отказался отвечать на любые вопросы, касающиеся ловли золотых и серебряных, бросив: «Тайна рода». Об этом он договорился с остальными, когда еще в овраге сидели.
— На сегодня все, отдыхайте, — устало произнес Стужев. — Скорее всего, и завтра ничего не будет, я поработаю с уже полученным материалом, а потом мы с вами снова поговорим. Могу сразу сказать, я не считаю вас предателем и дезертиром, не вижу никакой вины за вами, но боюсь, вам не удастся сохранить в тайне то, о чем вы умолчали.
Когда его ввели в новую камеру, на этот раз для благородных, с вполне нормальной мягкой мебелью, с книжным стеллажом, настольной магической лампой, на столе его уже ждал ужин. Да, остывший, но вполне себе сытный, и, что самое важное, без яда, во всяком случае, печать ничего не показала.
А вот дальше началась какая-то бесовщина, прошел обещанный день, затем еще один, неделя… Если бы не конвоиры, которые его кормили и меняли воду в умывальнике, он бы решил, что про него просто забыли, никаких допросов, никаких посетителей, вообще ничего. На вопросы конвоиры не отвечали, молча приходили, молча уходили, словно им языки вырезали. Заняться было особо нечем, и Бельский все это время читал. Надо сказать, книжный шкаф был довольно скудным, несколько биографий знаменитых людей империи, правителей, князей, полководца, довольно подробная книга об освоении Духова мира, ну и с десяток бульварных романов, большей частью приключенческих, часть из которых была местными. Ох, и низкосортное чтиво, с некоторых Бельский посмеялся, некоторые даже дочитывать не стал.