В огне чужого мира (СИ)

Глава 15

— Просыпайтесь, ваша светлость, — тормоша Бельского за плечо, приговаривал Верд. — Больше суток уже спите. Да и неприятности у нас.

Михаил с трудом разлепил глаза, веки были тяжелыми словно чугунные болванки, тело болело, каждая мышца в нем ныла. Сосредоточившись на будильнике, он уставился в обеспокоенное бледное лицо.

— Чего случилось-то? — кое-как садясь и протягивая руку к фляге, которую заботливо протянул Верд, спросил Михаил.

— А вы гляньте, ваше сиятельство, — указывая рукой на отсутствующую стену, дрогнувшим голосом произнес рядовой.

Бельский окинул взглядом их убежище. Люди медленно просыпались, рядом, сонно зевая во весь рот, сидела Ирина. Возле нее, замерев словно статуя, застыл Вулкан, справа, приподнявшись на локте, моргала Екатерина. Семейство Бергов было уже на ногах и спешно устанавливало все имеющиеся у отряда лампы, а за коробкой, в которой они укрылись, все вокруг снаружи медленно заволакивало непроглядной коричневой пылью. Поднятый в воздух песок обещал людям очередную песчаную бурю.

— Что ж так не везет-то мне? — вздохнул Бельский, и уполовинил содержимое фляги с водой, оставшуюся передал Ирине, которая смотрела на сосуд в его руках жадными глазами, и принялся натягивать сапоги.

Кое-как обувшись, он поднялся на ноги. Самочувствие было поганым, не при смерти, конечно, но все равно все тело нещадно ломило. К счастью, ветер задувал не со стороны отсутствующей стены, иначе все было бы куда хуже.

— Косынки на лицо натягивайте, — скомандовал он, — мы, к счастью, подготовились. После чего делайте из спальных мешков укрытия, вроде палаток, и заворачивайтесь в них. Больше ничего сделать не сможем, остается только ждать.

Он выпустил двойника, приказав тому охранять лагерь, расстегнул деревянные пуговицы на спальнике и, усевшись рядом с женами, закутался в него, оставив только узкую щель для дыхания. Остальные поступили точно так же, убравшись вглубь помещения. Вскоре в лагере установилась полная тишина, единственными звуками, которые остались, был треск поднятого в воздух песка, ну и изредка завывающий ветер.

Сидеть просто так было скучно, но деваться некуда, кричать, чтобы поговорить, лень. Единственное, что сделал Бельский, это, подтянув свой ранец, вытащил оттуда еще не черствую краюху хлеба и, вскрыв банку с консервами, принялся жевать волокнистое мясо. Тот, кто его готовил, не пожалел специй, так что, пока он насыщался, вылакал почти половину фляги. Это было некстати, поскольку запасы воды здесь, среди песка, убывали куда быстрее, и пока они не доберутся до стоянки, где всегда разбивал лагерь первый полк и имелся родник, наполнить фляги в этом мертвом городе негде. А туда топать немало, восемнадцать километров. Даже чуть больше, поскольку от границы города еще метров пятьсот.

На этот раз все успокоилось куда быстрее, и даже без потерь обошлось, никто никуда не провалился, не потерялся, имущество не пострадало. Самой большой проблемой у всех были запорошенные песком глаза, вот их пришлось промывать, тратя драгоценную воду. А еще песчаная буря разогнала всех духов, и золотых, и черных, их словно сдуло мощными порывами ветра. А ведь Бельский собирался еще пару часов поохотиться, поглотить парочку и накопители заполнить, да и желание имелось поэкспериментировать с ловушкой, чтобы попробовать пленить золотого. Но делать нечего. Огорченно вздохнув, Михаил скомандовал сворачивать лагерь. Двадцать минут, и вот уже отряд неспешно двигается по центральной улице, ведущей в нужную сторону. В небо был поднят беркут, которому предстояло потом лететь обратно на остров. Боярин изредка соединялся с его сознанием, чтобы взглянуть на картинку собственными глазами, но руины были мертвы. Единственное, что вызвало у него интерес, это почерневшее тело, лежащее на втором этаже разрушенного дома. У него был самострел, рядом валялась артефактная шпага, а еще мундир старшего рядового второго императорского полка, к которому принадлежал Верд.

Михаил заставил зверодуха спуститься и сесть на кусок стены, все же в полете не так удобно изучать детали. Ну, что сказать? Все понятно, тело было заражено скверной, и она расползалась по комнате, в которой умер солдат. Весь пол вокруг трупа был покрыт чем-то вроде мха, черно-зеленого цвета.

Михаил остановил отряд и, швырнув на землю кубик с Горынычем, выпустил зверодуха.

— Сейчас быстренько слетаю, уничтожу очаг скверны, — пояснил он, — негоже тут такое оставлять. А вы двигайте дальше по улице, нечего стоять на месте.