Страница 36 из 110
Ну, что сказать? Прогулка в ливень при штормовом ветре, который норовил сбить с ног и швырнуть в какую-нибудь особо глубокую и грязную лужу, оказалась тем еще приключением. Как и предполагал Бельский, ворота закрыты, в надвратной башне кто-то был, там горел свет, а из бойницы тянуло дымком, но доораться или достучаться до стража невозможно. Вздохнув, Михаил снял с пояса ловушку с Горынычем и кинул ее в грязь перед воротами. Секунда, и вот перед ним возник багровый зверодух. Да, он неплохо прибавил в силе, но черным становиться не спешил, сейчас слияние с ним было равно шести часам. Именно столько он мог находиться вне ловушки. Коснувшись его широкой груди, боярин тут же оказался внутри дракона, здесь было куда приятней, чем снаружи. Подняв Горыныча в воздух, он скомандовал опуститься на заднем дворе. Хорошо Ирина с Катей ничего там не выращивали, даже цветы, им обеим было некогда, а то потоптал бы им зверодух все посадки, и ведь на него не свалишь, Бельский командует. Надо сказать, мотало дракона в воздухе, даже несмотря на размеры, очень сильно, стихия разошлась, и, похоже, не скоро успокоится, ну и плевать. Значит, у него будут минимум сутки с красивыми любящими женщинами.
Приземлялся Горыныч с трудом, все же задний двор маловат, а размах крыльев у зверодуха приличный. Но с третьего захода боярин все же смог посадить его на чистое место, умудрившись не разломать их семейную небольшую баньку, в которой они, хоть и с трудом, но помещались. Выбравшись под дождь, он загнал дракона в ловушку и, вернув ее на пояс, толкнул дверь, ведущую в небольшую крытую веранду, окна которой сейчас были закрыты ставнями. Вообще в хорошую погоду это было прекрасное место, чтобы посидеть в тишине, выпить местного вина или пива. Правда, вид на бревенчатую стену все портил, но другого не было. Стянув с головы треуголку, Михаил струсил с нее воду, непромокаемый плащ неплохо справился с задачей, как и сапоги, немного натекло за шиворот, но это мелочевка по сравнению с тем, в каком виде он мог явиться.
— А вот и наш блудный муж, — стоило ему с сапогами в руках переступить порог горницы, весело заявила Екатерина. — Ир, смотри, сдержал слово и почти не опоздал.
Златовласка, кочегарившая печь, повернулась и тут же нахмурилась.
— Ваше сиятельство, — строго произнесла она, княгиня Воронецкая всегда так говорила, когда была недовольна, — Степана, чтобы убрался в такую погоду, ждать придется долго, так что извольте переодеться и прибраться, а то с вас на пол натекла приличная грязная лужа.
Бельский развел руками и потопал в сторону главного входа, где в стену были вбиты крюки для верхней одежды.
— Мы уж думали, ты за воротами застрянешь, — целуя Бельского в губы, шепнула Катерина. — Сомневаюсь, что кто-то без доброго пинка пошел бы открывать их тебе, я последней проскочила. Про тебя, конечно, стражам сказала, но они только плечами пожали. А в такую погоду доораться, чтобы открыли, та еще проблема.
— Да уж, там настоящий шторм, — беря тряпку и приступая к уборке, отозвался Михаил.
— Кстати, а почему ты со двора пришел? — подала голос Ирина, переворачивая филе какой-то белой рыбы.
— Я даже кричать им не стал, чтобы пустили, — усмехнулся Бельский и пошел на веранду, выжимать тряпку. — Увидел закрытые ворота, выпустил Горыныча и перелетел через стену. Садиться решил во внутреннем дворе. Ох, и мотало его в небе, меня даже немного укачало.
— Находчивый, — похвалила его златовласка. — Давай умойся, вытри лицо и садись за стол, сейчас пожуем и будем предаваться праздности и плотским утехам. Мы соскучились.
— Я тоже, — умываясь под рукомойником и вытирая лицо полотенцем, отозвался Бельский. — Как ваш день прошел?
— Ну, у меня-то скучно. Ты со своей печатью возился. Катька эксперименты на Тимофее ставила, говорит, успешно, новый артефакт уничтожает скверну до того, как она попадает в человека. У него, конечно, есть пределы, но все равно должен справиться с серьезной атакой. Кстати, этот майор, не помню, как его по имени…
— Димитр, — подсказал боярин.
— Точно, — подтвердила княгиня Долгорукова. — Он, оказывается, скверной кидаться может, вот и кидал он в Тимофея по моей просьбе.
— Не понял? — тут же напрягся Бельский.
— Не беспокойся, милый, — успокаивающе накрыв его ладонью своей, попросила Екатерина, — он неопасен, и я приняла меры, он делал это только по моей команде. Так что все хорошо.
— Ох, Катька, — обреченно вздохнул Михаил, — доэксперементируешься ты у меня, задеру подол и высеку, как дворовую девку, не посмотрю, что княгиня.
— Вы все обещаете и обещаете, — раздался от плиты игривый голос Ирины.
Михаил улыбнутся.
— Ну, смотри, сама напросилась. У нас тут, чувствую, два дня вынужденного безделья, ох, и отыграюсь на твоем филее.
В этот момент порыв ветра заставил ставни заскрипеть, а стекла в окнах слегка задребезжали.
Бельский бросил взгляд на своих жен, те улыбались и смотрели на него с нежностью. Боярин прислушался к себе, снаружи бушевал шторм, ему не надо никуда идти, он здесь в окружении людей, которых он любит и которые любят его. Может, это и есть счастье? Может, к бесу эту империю, пусть горит Духов мир? Но мысль, рванувшаяся в неконтролируемый полет, была остановлена железной логикой. Если империя проиграет, то демоны доберутся и сюда, а значит, конец счастью. Отсюда некуда отступать, а значит, нужно пробиваться к своим.
— О чем задумался? — встав и подойдя к нему, поинтересовалась Екатерина.
— О счастье, — ответил Бельский и обнял жену. — О том, что за него придется бороться.