Страница 50 из 165
Для шанхайской разведгруппы Зорге такую же важность представляло постоянное наблюдение за вооружением и оснащением нанкинской армии, количественная и качественная его оценка. Дело облегчалось тем, что основная масса ввозимого оружия проходила через порт, а все расчеты проводились крупными шанхайскими банками; кроме того, оружейное производство и все склады оружия в Китае управлялись централизованно. Нанкинский арсенал, именовавшийся также цейхгаузом, являлся крупнейшей базой снабжения сухопутных войск и военной авиации самым современным оружием. Зорге удалось получить «карту и чертежи китайского арсенала, которые он сфотографировал и переслал в Москву».[160] Существенную часть вооружений для войск Чан Кайши поставляли заводы по производству пороха, патронов, гранат и винтовок, а также артиллерийский ремонтный пункт ханьяньского военного завода близ Ханькоу. Там работал уже упоминавшийся Максом Кристиансеном-Клаузеном отставной прусский лейтенант д-р Густав Блуме, разработавший на основе современной чехословацкой винтовки аналогичное стрелковое оружие и организовавший его серийное производство в Ханьяне. Чан Кайши возлагал большие надежды на это массовое производство оружия и придавал немаловажное значение тому, что новая винтовка была названа его именем — «Чжунчжэнь».[161]
Группа Зорге сосредоточила внимание на всех новых видах оружия, а также на новом приборе для военных целей, которыми предполагалось оснастить нанкинскую армию. Макс Кристиансен-Клаузен подтверждал, что Зорге «охотился» не только за винтовкой «Чжунчжэнь»: его равным образом интересовали пистолеты и винтовки фирмы «Маузер» в Германии, легкие минометы и мортиры немецкого акционерного общества «Рейнметалл-Борзиг», а также, к примеру, и радиотелеграфная аппаратура германских электротехнических концернов «Сименс» и АЭГ. Его информация должна была поступить в Центр раньше, чем это оружие и аппаратура — в войска.
Рут Вернер рассказывала в этой связи об одном эпизоде встречи с Зорге в ее шанхайской квартире. «Я уже упоминала, что сама на встречах в нашей квартире не присутствовала, моей задачей было обеспечить надежную конспиративную квартиру… Когда я в очередной раз принесла наверх чай, то увидела в руках у товарищей револьверы. В чемодане и на ковре также лежало оружие. По лицам Пауля и Рихарда я поняла, что мое появление в этот момент было некстати, но все равно обрадовалась. Не только «бумажки» — настоящее оружие!… Это, вероятно, были образцы оружия, либо интересовавшие Советский Союз… либо имевшие значение для китайской Красной Армии. Двое присутствовавших китайских товарищей, возможно, учились его разбирать и собирать»[162].
Кое-что об этом рассказал и Отто Браун. В советском районе Китая в то время дислоцировались пять дивизий численностью в 25 000 человек. Кроме них имелись еще и децентрализованные части, насчитывавшие около 40 000 человек — всего, таким образом, около 65 000. Эти войска, однако, располагали примерно тридцатью-сорока тысячами винтовок. Другими словами, всего около 50–60 процентов всех отрезанных от баз снабжения частей китайской Красной Армии имели стрелковое вооружение.[163]
Многие бойцы-красноармейцы в то время мужественно шли в бой, вооруженные лишь мечами и ножами. Однако, все они были обучены обращению с немногими типами винтовок и пистолетов, большей частью появившихся еще до первой мировой войны. На поле боя, таким образом, они могли обратить захваченное оружие против врага. Это повышало боевой потенциал и огневую мощь рабоче-крестьянских частей. Отсюда ясно, какое значение приобретала своевременная информация о новых видах оружия, поступавших в нанкинскую армию: эффект неожиданности мог быть сведен к минимуму, если китайские красноармейцы своевременно обучались обращению с новым оружием. Необходимо было сделать все возможное, чтобы китайская Красная Армия даже в условиях постоянной нехватки оружия могла побеждать в каждодневных сражениях не на жизнь, а на смерть. В связи с этим каждый новый образец оружия, добытый группой Зорге, становился бесценным: его освоение могло оказать десяткам тысяч мужественных бойцов большую помощь. Масштабы этой помощи становятся зримыми, если упомянуть такой факт: только в марте 1931 года во время карательного похода войск Чан Кайши против китайской Красной Армии было захвачено и обращено против врага около двадцати тысяч винтовок — десять процентов стрелкового вооружения двухсоттысячной гоминьдановской армии, участвовавшей в походе.