Страница 49 из 165
Между тем, германские военные советники с самого начала объявили о готовности быстро расширить парк самолетов китайской авиакомпании и ускоренными темпами создать в Китай военно-воздушный флот. Планы германских милитаристов в нарушение положений Версальского договора тайно за границей накопить опыт использования военной авиации для люфтваффе и совместно с германскими концернами наладить серийное производство истребителей и бомбардировщиков, разведывательных и транспортных самолетов шли навстречу желаниям Чан Кайши, жаждавшего заполучить современную технику. Немцы обучали сотни пилотов-китайцев, разрабатываемые ими машины с большой дальностью полета предназначались для обеспечения воздушных перевозок из Китая в Европу и обратно. В качестве компенсации за помощь Германия потребовала монопольного права на экспорт в Китай самых современных «юнкерсов» и предоставления особых прав гражданской авиакомпании «Люфтганза». Чан Кайши не только согласился со всем этим, но и пошел еще дальше, изъявив желание иметь в Китае завод по производству «юнкерсов».
Конкурентную борьбу самолетостроительных концернов и авиакомпаний умело использовала и Агнес Смедли. В «утонченных» беседах за столиком офицерского казино на аэродроме в Ханькоу ей удалось кое-что вытянуть из германских авиационных инженеров Фукса и Рубенса, а также из двух спесивых офицеров: Отфрида Лемана, имевшего во время первой мировой войны чин обер-лейтенанта и бывшего воздушным наблюдателем и летчиком-истребителем, и оберлейтенанта Велкоборски. Офицеры похвалялись своими успешными разведывательными полетами на замаскированном под гражданский самолет «юнкерсе», вводившем в заблуждение зенитчиков китайской Красной Армии: они не открывали огонь даже по идущей на бреющем полете машине. Внимательно вслушивалась она в возбужденные разговоры германских советников по авиации, в полном составе прибывших в Нанкин по случаю открытия авиалинии «Люфтганзы» Шанхай-Нанкин-Москва-Берлин-Париж, дававшей возможность добраться из Шанхая в Париж за четыре-пять дней вместо обычных трех недель. Кроме этого, «Люфтганза» с помощью контролируемой ею смешанной китайско-германской авиакомпании «Евразия» одновременно прибрала к рукам большую часть внутренних китайских авиалиний. Некий майор Техель, улетавший домой, в Германию, хвастаясь, называл технические характеристики спроектированных им ангаров и аэродромных сооружений.[158]
Но главным источником информации о ходе запланированного создания китайских ВВС для Зорге являлся германский военный советник граф Хельмут Генрих фон Мольтке. Об этом Зорге подробно говорил в 1932 году с Отто Брауном, военным советником от Коммунистического Интернационала при ЦК Коммунистической партии Китая. Спустя почти сорок лет этот в высшей степени сдержанный и немногословный человек в связи с упоминанием личности Мольтке вспомнил об этом разговоре и рассказал следующее: «Я видел, как немецкие пилоты без разбора сбрасывали с немецких «юнкерсов» на китайские деревни и мирное население изготовленные на рурских заводах бомбы; в воздухе они чувствовали себя абсолютно безнаказанными. Они сильно донимали нас в провинциях Юньнань, Гуандун, Шэньси и на западе Хунани и намеревались, прежде всего, нанести нам большие потери во время нашего Великого похода через одиннадцать китайских провинций, протяженностью в 25 000 ли[159]. И всякий раз, поднимаясь с песка или травы или покидая предусмотрительно подготовленное укрытие и видя, что пострадавших нет, я — к удивлению китайских товарищей — не мог сдержать довольной усмешки. Ведь каждый вражеский самолет снова и снова напоминал мне о том, что в свое время рассказывал Зорге о летчике-инструкторе сформированного генералом Фэн Юйпэем отборного учебного подразделения, имевшем обыкновение, представляясь в обществе, щелкать каблуками и скрипучим голосом возвещать: «Ствол Б, линия первая, ветвь первая, фон Мольтке, граф!» Зорге лишь с трудом удавалось при этом сохранять серьезный вид: в свои тридцать лет граф, для пущего эффекта, во время приемов вставлял в глаз монокль. Классовый враг был намного сильнее в воздухе нас, коммунистов; все что мы могли ему противопоставить, была маскировка. Однако, нам давно уже было известно, где расположены девять нанкинских ангаров, в которых производилось наземное обслуживание воздушной армады, усиленной примерно шестьюдесятью «юнкерсами», тридцать два из которых имели двигатели мощностью свыше трехсот лошадиных сил, и как нам лучше всего к ним подобраться. К концу войны Чан Кайши мог выставить против Красной Армии около пятисот боевых самолетов. Каждому из них рано или поздно необходимо было возвращаться на аэродром, заправляться и пополнять боезапас. Тогда уже наступал наш черед ходить, как это было однажды под Гуйяном, где мы неожиданно напали на аэродромную охрану, а затем взорвали все самолеты, и с особенным удовольствием — немецкие «юнкерсы». Знающему, в чем дело, оптимисту было отчего усмехаться!»
Сын капитана первого ранга кайзеровского военно-морского флота граф фон Мольтке в своем расистском высокомерии недооценил смекалку одного из приставленных к нему солдат-боев, которого чанкайшистские офицеры силой заставили служить в армии и который горел желанием отомстить за свои унижения и за своего искалеченного брата, шанхайского профсоюзного активиста. В течение одиннадцати месяцев он регулярно фотографировал бумаги мекленбургского графа, которые тот, по причине неграмотности всей домашней прислуги, даже уходя оставлял на письменном столе.