Страница 47 из 165
Коса на камень
Вспоминая о той колоссальной работе, которую приходилось проделывать Рихарду Зорге в Шанхае, Макс Кристиансен-Клаузен рассказывал: «С первого же дня Рихарду необходимо было решать сложнейшие задачи. Как с помощью лишь горстки верных людей проследить за беспорядочными перемещениями двухмиллионной армии? Как ему удавалось держать в поле зрения сотни китайских генералов, к тому же еще то плетущих интриги, то воюющих между собой? Как получить надежную, достоверную информацию с нескольких главных направлений военных действий и из множества очагов гражданской войны? Как ее должным образом проверить, уточнить, выделить самое существенное? И при этом китайская военная машина и войска различных империалистических держав, сражавшиеся в Китае, были только малой частью всего, за чем наблюдал Рихард Зорге! Ради нескольких отрывочных сведений ему приходилось иногда проводить целые ночи в таких нанкинских увеселительных заведениях, как «Клабхауз», «Интернэшнл клаб» или «Ротари клаб», «накачивать» вином своих собеседников, развязывая им таким образом языки. При этом он всегда знал о тех, с кем говорил, больше, чем они о нем. Еще во время своего пребывания в Германии, например, он собрал персональные данные главным образом тех военных советников, у которых можно было предположить в дальнейшем наилучшую осведомленность; эти данные, как он не раз говорил нам, давали ему возможность, в итоге, в дружеской беседе «выпотрошить их, как жирного рождественского гуся». В этой связи мне вспоминаются такие прусские генералы, как Гудовиус, Линдеманн, Шпеманн, Ветцель и Линк, дворяне — Мольтке, Альтен, Бок, Хунольштайн, Эгиди и Кнобельсдорф или такие доктора наук, как Блуме, Анзель, Лебер и Эбербек — все, кто, находясь вдали от родины, в Шанхае и Нанкине, постоянно искал случая провести часок-другой в дружеской, доверительной беседе со «светским львом» Рихардом Зорге. Эти люди служили нам неиссякаемыми источниками информации. К другим Рихарду приходилось подолгу подбирать ключи или завязывать с ними знакомство, используя посредничество общих друзей. Рихард при этом всегда думал о перспективной ценности результатов разведывательной работы. Кто кого и чему учит в военных академиях Пекина и Нанкина? В военных училищах родов войск? Эти факты и концепции, как правило, начинали применяться на практике лишь несколько лет спустя. Какие новые, более мобильные части находились в стадии формирования? Какие виды вооружений с большим радиусом действия — например, новые артиллерийские орудия или боевые самолеты — закупались и испытывались, в какой последовательности и каким дивизиям они передавались? Исходя из всего этого, можно хорошо представить себе, что у нас поистине не было недостатка в работе, и как мы, часто все сообща, радовались, когда кусочки мозаики складывались в общую картину».
Но путь к успеху редко бывал коротким, и еще реже случай играл при этом такую существенную роль, как это было, к примеру, когда Зорге искал возможности получения данных о современном артиллерийском вооружении нанкинской армии. В годы первой мировой войны в одном из эшелонов, в котором солдаты-отпускники ехали на родину, он познакомился с тридцатичетырехлетним ветеринаром по имени Эрих Эбербек, командированным в Поезёры, в отдел исследования эпизоотий, от батареи полевых гаубиц 10-го Страсбургского полка крепостной артиллерии. Разговор зашел о дальнейшей учебе после войны. Эбербек намеревался сдавать кандидатский экзамен в Берлинской ветеринарной академии. Темой его исследований был лошадиный сап. А в конце 1931 года в Нанкине Зорге узнал от полковника ветеринарной службы доктора Лебера о том, что некий Эбербек, его коллега в Берлине, подписал контракт на поездку в Китай в качестве военного советника.