Страница 46 из 165
С июля в провинции Хэбэй на севере страны существует еще одна Красная армия, а 13-го августа двадцать тысяч солдат правительственных войск, дислоцированных на границе между провинциями Аньхой и Хубэй, взбунтовались и перешли на сторону Красной армии на северо-востоке провинции Хубэй, где образовался обширный советский район. 21-го августа стало известно о крупном наступлении Красной армии — тут же в бой были брошены две дивизии правительственных войск и сам Чан Кайши в спешном порядке отбыл на фронт. Разумеется, невыносимое положение крестьян, вынудившее их вести вооруженную борьбу и сформировать Красные армии, не улучшится оттого, что правительство пытается уничтожить восставших».[154] А еще за год до этого Агнес Смедли констатировала: «Ведь и в официальной программе нанкинского гоминьдана в первую очередь предусмотрено поголовное уничтожение коммунистов».[155]
Аналогичные цели преследовали и прибывшие из Германии военные: по меньшей мере с того момента, как прозвучала «гуннская речь» их бывшего императора и главнокомандующего, китайцы стали для них людьми второго сорта. К расистскому высокомерию высокопоставленных германских военных чинов — в этом они, впрочем, мало отличались от военных советников других империалистических государств — прибавлялся еще и ярый антикоммунизм. Проводя тактику «выжженной земли», уничтожая массы людей, они бесчинствовали в Китае, набираясь опыта для предстоящей войны с Советским Союзом. Агнес Смедли подводила резюме разворачивавшимся на ее глазах в Китае событиям: «История нынешнего Китая пишется очень ясно — пишется кровью рабочих и крестьян: ясно, неприкрыто, ужасно и жестоко; война Нанкина против Красных армий и крестьянства есть война против трудящихся масс, нещадная эксплуатация которых со стороны китайских правящих классов не имеет себе равных в истории человечества!»[156]
Через германских военных советников в Нанкине доктор Зорге получил большое количество стратегической и оперативной информации, существенную часть которой составляли сведения о планирований и подготовке военных операций контрреволюционных войск. Кроме того, в большинстве своем отрезвляюще звучавшие донесения Крибеля и Ветцеля с фронта, содержание которых ему выбалтывали военные советники, давали возможность лучше раскрыть тактику и глубже проникнуть в замыслы противника. Не меньшую важность в этом плане представляли порой весьма обстоятельные рассказы непосредственных инструкторов китайских «учебных подразделений» и фронтовых офицеров, главным образом, 6-ой и 87-ой дивизий, а также артиллерийских бригад — таких, как оберлейтенант Отто Бауэр, ротмистр Оскар фон Боддиен, обер-лейтенант Густав Бёгель, лейтенант Франц Хуммель, капитан Константин Майер, унтер-офицер Франц Поле и полковник Герман Вилк.
Анна Кристиансен-Клаузен обратила внимание доктора Зорге на Хуммеля. Работая санитаркой в одной из шанхайских частных клиник, она познакомилась с женой Хуммеля, которой там сделали аборт. Фрау Хуммель была из русских белогвардейских эмигрантов и считала Анну, с которой так хорошо было болтать на родном русском языке, также антикоммунисткой. При этом она без умолку и с гордостью рассказывала о своем муже, его служебных командировках, о нелегких карательных походах, в которых он принимал участие еще с 1930 года. Пехотный офицер Хуммель вместе с полковником Максом Бауэром находился в числе первых трех германских военных советников, прибывших в Китай.
В беспощадной войне на истребление, которую вела в Китае контрреволюционная военщина, любая выведанная у противника информация, любая деталь могла иметь огромное значение. Поэтому группе Зорге, сражавшейся на невидимом интернациональном фронте, необходимо было получить как можно больше сведений и как можно скорее переправить их в Москву, в Центр.