Страница 35 из 165
Для доктора Зорге, прибывшего сюда с заданием, город таил в себе, в то же время, и немало опасностей, ибо здесь плели свои сети тайные службы многих империалистических государств. Репрессивные органы функционировали в Шанхае также чрезвычайно активно: в городе с его крупной концентрацией промышленности жило и трудилось свыше миллиона пролетариев. В 1921 году Шанхай стал местом рождения Коммунистической партии Китая. Здесь, как и повсюду в капиталистическом мире, внутренняя и внешняя реакция немедленно объединяла свои усилия, как только возникала необходимость борьбы с коммунистами — как китайскими, так и зарубежными. В застенках «международного сеттльмента», к примеру, только к началу 1930 года томилось не менее 1300 коммунистов разных национальностей в ожидании самого страшного — неизбежной выдачи в руки палачей Чан Кайши. В Шанхае велась бешеная антикоммунистическая и антисоветская пропаганда, бесчинствовали погромщики и провокаторы.[108] Муниципальные органы «международного сеттльмента» вербовали соглядатаев и агентов, провокаторов и наемных убийц преимущественно из белогвардейских головорезов. А таковых находилось предостаточно среди двадцати пяти тысяч эмигрантов, сметенных сюда бурей Великой Октябрьской социалистической революции. Их внимательно наблюдала и Агнес Смедли: «Белые русские шатаются по всему китайскому побережью. Они попрошайничают, грабят, воруют, всем подряд предлагают свои услуги в качестве шпионов, занимаются контрабандой опиума, они фальшивомонетчики или убийцы; во время забастовок китайских рабочих они становятся в ряды штрейкбрехеров. В составе британского военного контингента в Шанхае имеются белогвардейские полки; они носят британскую военную форму и поют царистские гимны. В шанхайских публичных домах и ночных ресторанах полно белогвардейских женщин… Агенты иностранных и китайской тайной полиции палят на вечерних улицах друг в друга: в сумерках каждый принимает другого за налетчика. Раненные или убитые, они остаются лежать на мостовой… Может быть, когда-то Шанхай и был городом надежды. Сегодня каждый видит, что это город страданий и нищеты».[109]
Ясно, что Зорге не имел права ни на секунду ослаблять бдительность. Чтобы успокоить своих «хвостов» он немедленно заказал тысячу визитных карточек со скромной надписью: «Д-р Рихард Зорге, почтовый ящик 1062, Шанхай», а также позаботился о том, чтобы его фамилия, согласно существовавшей традиции, была занесена в «Книгу немецких адресов на Дальнем Востоке». Не сделай он этого — возникли бы подозрения. На главном почтамте Шанхая появился новый абонементный почтовый ящик под номером 1062, а в недавно основанном «Мэньюфэкчерерс бэнк оф чайна» — счет на имя доктора Рихарда Зорге, на который вскоре стали поступать из нью-йоркского «Нэшнл сити бэнк» небольшие суммы в долларах. В Центре старались предусмотреть все.
С помощью издателя берлинской «Дойче гетрайде-цайтунг» д-ра Юстуса Шлосса Рихард Зорге в конце ноября 1929 года получил это рекомендательное письмо в министерстве иностранных дел Германии (копия из архивов министерства), содержащее просьбу к генеральному консулу Германии в Шанхае барону Рюдту фон Колленберг-Бёдигхайму оказать Зорге содействие «в сборе информации и материала».
Густая сеть тайной агентуры полиции и секретных служб в Шанхае заставляла Зорге вести себя по-особому. Английский профессор Ф. У. Дикин впоследствии отыскал в архивах шанхайской полиции некоторые свидетельства этому, о которых писал: «С июля 1931 по январь 1932 годов Зорге находился под наблюдением полиции… причем проверяли не только его абонементный почтовый ящик № 1062, следили также и за его квартирой… Было установлено, что он лишь изредка выходил из дому: проводил время за игрой в шахматы с друзьями. Ему часто звонили, он внимательно следил за тем, чтобы никто из домашней прислуги не подслушивал телефонных разговоров».[110] То, что все члены разведгруппы Зорге в Шанхае прекрасно могли понимать друг друга с помощью шахматной доски и фигур, осталось, таким образом, тайной не только для китайских шпиков и британских полицейских, но и для оксфордского профессора. Во всяком случае, Зорге отлично умел «отрываться» от «хвоста» и постоянно одурачивал шпиков.
Зорге, разумеется, не мог позволить врагу изолировать себя — он должен был выполнять задание. Но, с другой стороны, он не собирался безвестно затеряться среди полутора тысяч немцев или тысячи восьмисот американцев. Всего же в Шанхае тех дней проживало около пятидесяти тысяч европейцев и американцев.
В генеральном консульстве Германии Зорге записался на прием к барону Рюдту фон Колленберг-Бёдигхайму. Генеральный консул принял его 17 января 1930 года, всего лишь неделю спустя после прибытия Зорге в Шанхай: ведомство внешних сношений не только своевременно известило его об этом дипломатической почтой, но и всячески рекомендовало Зорге как журналиста.