Страница 115 из 165
Уже после двух лет пребывания в Токио он говорил о «царящем застое, даже разложении политической жизни в Японии», причины которых он видел в том, что «силы из среды гражданского населения… к сожалению, еще недостаточно развиты», чтобы «смело и решительно» вмешаться в политическую жизнь.[383]
В Японии того времени не существовало условий буржуазно-демократического общественного строя, которые могли бы облегчить, да и вообще позволить организацию совместных действий всех сил рабочего класса. Вплоть до 1925 года имущественный избирательный ценз предоставлял избирательные права всего трем миллионам японцев. Но даже и после реформы избирательной системы женщины по прежнему оставались лишенными избирательных прав. О том, как обстояло дело с различными партиями, существовавшими с позволения императора и оспаривавшими друг у друга голоса избирателей, доктор Зорге дает пояснение в следующих словах: «Наконец, следует напомнить, что официально разрешенные партии в парламенте — даже в периоды максимальной власти, сосредоточенной в их руках, представляли собой олигархические организации финансового капитала, Являющиеся принципиальными противниками развитой политической демократии. Сегодня же (в 1939 г. — Ю. М.)… они представляют собой организации наподобие деловых, нечто вроде биржи государственных деятелей, не имеющих глубокой связи с японским „демосом“».[384]
Антинародные махинации буржуазнофеодальных политиканов, которые Зорге наблюдал во всех фазах их осуществления, послужили ему поводом для следующего вывода: «В условиях этого тяжелого положения (в 1935 г. — Ю. М.) Япония осталась без политического лидера. Правительства страны уже на протяжении многих лет являют собой смесь милитаристских, бюрократических, монополистических и партийных влияний, не обладая ни внутренней силой, ни решительностью. Несколько лет назад еще столь влиятельные партии политически полностью деградировали в результате коррупции и внутренней фракционной борьбы и не пользуются у большинства населения никаким авторитетом. Государственная бюрократия, все больше забирающая верх в руководстве страны, колеблется туда-сюда между партиями и военной кастой».[385] А позднее он писал о партиях, стремившихся ввести в заблуждение японский народ: «Именно эти партии, которые в прошлом достаточно доказали отсутствие даже намерения проводить действенные социальные реформы, в предстоящей борьбе с правительством и армией прикинутся защитниками интересов беднейших слоев японского населения, несмотря на то, что пока не представили никаких доказательств собственного обновления и отхода от коррупционистской практики».[386]
Отсутствие легальной марксистско-ленинской партии, опирающейся на массы, и закулисные махинации буржуазно-феодальных партий облегчали японским милитаристам и фашистам проведение в жизнь их политики. Поэтому доктор Зорге задавался вопросом, какие силы, какие политические течения смогут целиком взять в свои руки власть в японском государстве? И сам отвечал на него: «Военные вкупе со своими национал-фашистскими приспешниками из числа гражданских лиц» и «финансовые концерны с их различными органами и сторонниками».[387]
Внутриполитическая ситуация в Японии тех лет использовалась милитаристами для того, чтобы впрячь в свою агрессивную политику широкие слои сельского населения, переставшие доверять политическим партиям. Как и в любой другой армии мира, в японской армии находили проявление морально-политические настроения народных масс. А поскольку империалистическая Япония в процессе создания своей миллионной армии делала все больший упор на сельское население, которое, благодаря территориальному принципу формирования дивизий, особенно отчетливо ощущало свою связь с тылом, недовольство крестьян условиями распределения материальных благ неизбежно проникло и в ряды армии. К анализу этих явлений Зорге также подошел с позиций марксизма-ленинизма и разоблачил японских милитаристов, пытавшихся уйти от решения социальных проблем империи посредством популяризации в народе агрессивных замыслов и натравливания его на соседей.
Сферы наблюдения разведгруппы «Рамзай».
«Но коренной причиной этих радикальных политических течений в армии, — писал Зорге, — является бедственное социальное положение японского крестьянства и мелкой городской буржуазии. В то время как конъюнктура японской промышленности и банков на протяжении многих лет оставалась наилучшей, «тихий» кризис в обоих вышеназванных слоях населения перешел в острую стадию. Японское офицерство почти наполовину состоит из выходцев из слоев, тесно связанных с деревней (сыновья середняков, зажиточных крестьян и помещиков). Вторая по величине его часть приходится на городские мелкобуржуазные слои. Отсюда следует, что бедственное положение этих групп населения находит свое концентрированное выражение в настроениях офицерского сословия, тем более что солдаты на 90 процентов — бывшие крестьяне. При отсутствии организации именно этих крестьян, которыми обе основных партии интересуются лишь формально, армия должна стать прежде всего рупором и органом постоянно усиливающейся напряженности в этих сельских и городских слоях населения».[388]