Страница 86 из 92
Глава 37
Карты до этого медленно кружили над полом, но теперь кольцо сжалось, стало плотнее. Я не могла оторвать от них взгляд. От старых потёртых карт исходило странное ощущение силы, накопленной за долгие годы чужих судеб, вопросов и ответов.
В следующую секунду дверь с такой силой ударилась о стену, что весь дом содрогнулся. Внутрь ворвался ледяной порыв ветра, а вместе с ним - стая ворон. Огромные чёрные птицы заполнили пространство под потолком. Их крылья с шумом рассекали воздух, красные глаза вспыхивали в полумраке, а хриплые крики отражались от стен и множились эхом. Мне показалось, будто дом пытается слиться с этой живой чёрной бурей.
Я невольно прижалась к Аделаиде сильнее. И только потом поняла, что вороны лишь расчищали дорогу той, кто шла следом.
Она появилась не через дверь: воздух загустел, серый свет внутри помещения потемнел, и из этой странной полутьмы начала собираться женщина. Сначала я увидела распущенные седые волосы, потом тонкую руку с перстнем, потом чёрное платье, будто сотканное не из ткани, а из сажи и старой тени. Лицо проступило последним. Острые скулы, тонкие губы, сеть морщин и глаза, в которых зелёный огонь горел так ровно, будто его кто-то бережно поддерживал веками. Голос её прозвучал не изо рта. Он прошёл по потолку, по брёвнам, поднялся из-под пола и вернулся к нам со всех сторон сразу.
- Какие приятные гости. Я ждала вас.
Аделаида, стоявшая рядом со мной внутри круга карт, чуть крепче сжала мою руку. Я почувствовала, как напряглись её пальцы, но голос её прозвучал почти ровно:
- Не могу сказать, что взаимно.
Ведьма рассмеялась. Смех её был слишком лёгким для этого дома и оттого особенно неприятным. Он не звенел, а будто скользил по стенам, оставляя после себя холод.
- Этот дом не просто жилище, милые мои. Это место силы. Оно давно не получало настоящей жертвы.
- Не надо лгать, - сказала я прежде, чем успела подумать, стоит ли вообще отвечать. - Вы недавно собирали женщин. Вербовали их, морочили, втягивали в свой круг.
Она повернула ко мне лицо, и я впервые ощутила, что её взгляд действительно касается кожи. Не так, как смотрит человек. Скорее так, как пробуют пальцами ткань, решая, годится ли она для шитья.
- Эти пустышки? Они могли только поддержать дом, чтобы он не осыпался от голода. Лёгкая закуска, не больше. Чтобы место снова стало сильным, нужны другие. Женщины с даром. С волей. С внутренним огнём. Те, из кого жизнь сама рвётся наружу.
- И, конечно, вы решили, что мы идеально подходим, - произнесла я.
- А разве нет? - она улыбнулась, и в этой улыбке показалось слишком много зубов. - Одна несёт древнюю кровь и знает, как обращаться с тем, чего не понимает. Другая видит то, что спрятано от всех остальных. Дом будет вам рад.
Аделаида резко выдохнула, но не отступила. Карты вокруг нас всё ещё держались в воздухе, медленно вращаясь против часовой стрелки. Соль, которой она успела очертить круг, светилась тусклым, почти серебряным светом. Я чувствовала, как между нами двумя пульсирует тёплая сила, поднятая тем самым отчаянным толчком дара. Но её, казалось, было слишком мало против того, что наполняло дом.
- Дом будет гореть, - сказала Аделаида.
- Смелые слова, - ведьма шагнула вперёд и тут же остановилась. Между ней и нами будто возникла прозрачная стена. Соль вспыхнула ярче, карты ускорили движение. Ведьма прищурилась.
- Ах вот как. Круг. Карты. Соль. Славно. Правда, ненадолго.
- Нам и не нужно долго, - ответила я. Голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. - Достаточно понять.
Она посмотрела на меня с насмешливым интересом.
- Что вы можете понять? Я старше этого города. Я была здесь, когда кругом стояли болота, лес и туман. Я видела первых людей, первых мертвецов, первые страхи, принесённые сюда вместе с ними. Этот дом питал меня, а я питала его. Вы две самонадеянные девчонки, решившие, что нашли логово ведьмы. А нашли сердце.
Мне хотелось ответить резко, но в этот раз я промолчала. Потому что она не врала. В её словах было слишком много правды. Не всей, конечно. Такие существа, наверное, вообще не умеют говорить всю правду целиком. Но дом действительно был связан с ней глубже, чем я хотела признать. Я чувствовала это кожей, висками, тем мучительным внутренним зрением, которое уже не спрашивало разрешения. Женщина в тюрьме была оболочкой. Телом, куклой, одеждой, как она сама вскоре и сказала с почти ленивым презрением. А это место было не воспоминанием и не следом. Здесь находилось то, что переживало тела.
- А та, что сидит сейчас под замком? - спросила я. - Что она для вас?
- Изношенная вещь, - ведьма даже не сразу сообразила, что этим признанием только подтвердила мои мысли. - Тело, нужное для вашего материального мира. Когда оно портится, я беру другое. Всегда найдётся подходящая.
Аделаида зло усмехнулась.
- Древнее зло, значит.
- Да.
- Древнее, как навоз на болотной кочке.
Ведьма рассмеялась снова, но теперь в её смехе появилась резкая нота. Наш круг ей мешал, и это придавало нам сил. Я вдруг поймала себя на том, что перестала бояться её речей. Пугал дом. Пугало то, что я не видела его границ. Но сама ведьма, вся эта её древность, спесь и голод вызывали уже не ужас, а холодную злость.
- Я тоже люблю шутки, - сказала она. - И принесла вам одну.
Она щёлкнула пальцами, и дверь, которую я уже перестала ощущать как настоящую дверь, медленно распахнулась. На пороге стояли Маша - прислуга Аделаиды и мальчик.
У меня внутри всё оборвалось, я отказывалась верить и узнавать.
Маленький, бледный, в грязной рубашке, босой, с тёмными кругами под глазами. Он стоял слишком тихо. Так не стоят настоящие дети. Даже напуганные дети всё равно дышат, моргают, шевелят пальцами, ищут глазами взрослого. Этот смотрел в никуда.
- Николаша! - крикнула я.
Он повернул голову. Медленно, неестественно плавно. И улыбнулся чужой улыбкой.
Я сделала шаг вперёд, но Аделаида удержала меня за руку.
- Не верь ей, - сказала она быстро и тихо. - Это морок.
- А если нет?
Я сама услышала, как сорвался мой голос, и возненавидела ведьму ещё сильнее за то, что она сразу поняла, куда бить.
- Они настоящие, - ласково сказала та. - Настолько настоящие, насколько мне нужно. Я взяла их, чтобы вы не тянули время.
- Что вы с ними сделали? - спросила я. Уже не холодно. Уже не рассудительно. Сердце моё разрывалось.
- Позаимствовала. Ненадолго. Или навсегда, если будете упрямиться.
- Что вам нужно?
- Всё, что в вас есть. Дар. Сила. Жизнь. До последней капли.