Страница 75 из 92
Глава 33
Матвей достал маленькую жестяную коробочку. Внутри оказался серый мелкий пепел, смешанный будто бы с толчёной солью и какими-то сухими травами. Запах от него шёл странный - горький, дымный, с едва уловимой сладостью полыни.
- Руки давайте, Ксения Дмитриевна, - коротко велел он.
Я послушно сняла перчатки. Он обмакнул палец в пепел и быстро начертил у меня на внутренней стороне запястья какой-то знак - две пересекающиеся дуги и короткую черту посередине. Пепел оказался неожиданно холодным.
- Это что? - спросила я.
- Чтобы не липло, - буркнула он, уже рисуя такой же символ на своей ладони. - Не защита. Так заслонка временная. Как дверь подпереть табуреткой. Это мне куратор Лиходеевой посоветовал. Говорит, помогает больше психологически, но
Встретившись с Аделаидой и Лачиновым мы поздоровались наспех. Видно было, что все нервничали.
Я откашлялась.
- Давайте проговорим меры предосторожности. Не говорите с ней без необходимости. Не смотрите в глаза, особенно если сама начнёт говорить. И если вдруг покажется, что слышите кого-то знакомого - не отвечайте.
- Кого знакомого? - нахмурился Матвей.
Я пожала плечами.
- Кого угодно. Такая дрянь может копаться в голове.
Он понял меня - мы думали об одном и том же.
В подвал, где содержалась ведьма, мы спускались молча.
Впереди шёл Матвей с лампой в руке. За ним - Аделаида, неожиданно серьёзная и тихая. Ни привычных смешков, ни бойкой болтовни. Только быстрые шаги и чуть напряжённые плечи. Замыкал шествие Лачинов.
Я смотрела на затылок Матвея поверх чернявой головы Аделаиды, переживая за него. После ранения он всё ещё быстрее уставал, чем хотел показывать. Но за последние дни заметно окреп. Цвет вернулся в лицо, движения снова стали уверенными, только временами, когда он думал, что никто не смотрит, рука всё-таки непроизвольно ложилась на бок под сюртуком.
Подвал встретил нас влажным холодом. Где-то далеко капала вода. Я невольно замедлила шаг.
Женщина сидела за решёткой почти неподвижно.
В первый миг мне показалось, что камера пуста. Настолько она была бесцветной. Не в одежде даже дело - в ней самой. Лицо сероватое, словно припорошённое пеплом. Волосы спутались под тёмным платком, несколько прядей прилипли к вискам. Руки лежали на коленях.
Ни злости. Ни страха. Ничего.
Но стоило мне посмотреть чуть внимательнее, как по спине медленно пополз холод. Нет. Что-то там всё-таки было. Не пустота. Скорее ощущение, будто тело занято кем-то чужим.
Матвей обернулся на меня, вгляделся.
- Всё хорошо?
- Пока не знаю, - тихо ответила я.
Аделаида подошла ближе к решётке.
Я отошла чуть в сторону, не мешая ей работать.
Она двигалась очень быстро. Не суетливо - именно быстро.
Карты ложились на пол рядом с зажжённой свечой одна за другой почти без пауз. Тонкие пальцы мелькали над ними так ловко, будто она и не касалась их.
Лицо Аделаиды изменилось. Исчезла живая мимика, и эта её лукавая улыбка. Взгляд стал сосредоточенным, даже тяжёлым.
Было похоже, что будто она слушала кого-то, кого кроме неё здесь никто не слышал.
Свеча затрещала. Я поморщилась от запаха. Как будто палёной шерстью завоняло. И ещё чем-то сладковатым. Тошнотворным.
Дым не поднимался вверх. Он расползался по полу длинными серыми языками, цепляясь за сапоги, за ножки стульев, за прутья решётки, как живой.
Матвей тоже заметил это. Я увидела, как он нахмурился, а на лице выразилось отвращение. В тот же самый момент во мне резкими толчками стала подниматься тошнота и я непроизвольно приложила руку в перчатке ко рту.
Черты лица Аделаиды заострились, на лбу выступили крупные капли пота - она, кажется, не замечала этого.
- Аделаида, - негромко произнесла я. - Может быть, достаточно?
- Не мешайте! - Ответ прозвучал резко.
Но меня удивил даже не тон. А то, что голос у неё словно стал другим. Более низким.
Карты вдруг дрогнули. Сначала одна. Потом сразу несколько. Я отчётливо услышала, как Матвей за моей спиной тихо выругался.
Аделаида продолжала что-то шептать. Слова я разбирала плохо. Отдельные обрывки. Что-то про кровь, воду, имя рода.
И вдруг меня словно ударило. Не физически - просто на мгновение стало невозможно вдохнуть. Я резко схватилась за стену. Перед глазами потемнело.
Матвей сразу оказался рядом.
- Ксения?
Я покачала головой.
- Всё нормально.
Но это было неправдой. Потому что я снова почувствовала тот знак. Не увидела - именно почувствовала. Как будто кто-то приложил раскалённое тавро к коже лба.
Я зажмурилась. И в ту же секунду увидела их. Между нами, вокруг ведьмы, толпой, кучкуясь, находились люди.
Женщины, девушки. Испуганные. Плачущие. Покорные.
Они ощущались внутри этой тяжёлой вязкой пустоты, окружавшей ведьму.
Меня вдруг прошиб настоящий животный ужас. Она не просто вытягивала из них силы. Она оставляла внутри часть себя. Или забирала часть их. Расчленяла души.
Я не могла пока понять.
В этот момент ведьма резко подняла голову. Свеча вспыхнула так ярко, что у меня заболели глаза, как будто я долгое время в упор смотрела на сварку.
Прутья решётки начали медленно краснеть.
Кто-то из охраны выдохнул:
- Господи, помилуй, спаси и сохрани
Жар ударил в лицо волной. Я инстинктивно отступила, прикрывая глаза рукой. Но страшнее жара было другое.
Давление. Словно что-то огромное пыталось пролезть внутрь моего сознания. Снова знак. На этот раз он не ударил резко. Он будто медленно проступал из темноты и состоял из дрожащего воздуха, как плывут предметы на жарком солнце.
Матвей сжал мою руку.
- Не смотрите, - тихо сказал он.
Лачинов рванулся к Аделаиде, инстинктивно желая заслонить её.
Женщина за решёткой вдруг дёрнулась всем телом и впервые за всё это время её взгляд стал живым.
И я даже не сразу поняла, что именно меня так напугало. Не крик. Не судороги. А человеческое выражение лица.
Будто кто-то на мгновение вынырнул из глубины.
Настоящий человек. Испуганный. Измученный.
Она смотрела прямо на Аделаиду.
И в этом взгляде было столько ужаса, что у меня внутри всё похолодело.
Я уже почти не слышала слов.
Только видела: как ветер швыряет карты по полу, как рассыпается соль, как шипит свеча и Аделаида сжимает её рукой, гася рукой пламя. Как она, побледневшая до синевы, всё равно продолжает стоять перед решёткой.