Страница 41 из 92
“Мамынька…”
Я замерла.
“Мамынька… грех на мне…”
У меня похолодели руки.
Голос был молодой, испуганный.
“Мамынька… спасите, схороните…”
Я подняла глаза на женщину.
Она стояла у печи и смотрела в сторону.
Я проследила за её взглядом и вдруг ясно поняла, что дочь никуда не уехала. Она здесь, в этом доме. И очень боится кого-то или чего-то.
- Матвей Сергеевич, пойдёмте скорее, - заторопила я, почувствовав холод на коже, примерно понимая, что этот холод означает, - господин Карпов, пойдёмте. Не будем задерживать хозяйку, она уже рассказала, что знала. У нас ещё много дворов.
Я буквально вытолкнула Матвея за порог. Чувствуя, что нам необходимо покинуть дом.
- Что там произошло такого, Ксения Дмитриевна? - Карпов затормошил меня за рукав, - у меня там и руку сводило не особо - просто как везде на деревне. У травницы хуже было. И у сороки этой, как её…
Я перевела дыхание.
- Давайте отойдём подальше, чтобы из окон не было видно.
Мы отошли от двора вдовы довольно далеко, прежде чем я решилась заговорить. Коллеги мои ждали, когда я, наконец, скажу в чём дело.
Мне в этот момент казалось, что мороз стал ещё крепче, воздух звенел, дыхание сразу обращалось в лёд на губах. У меня пальцы так закоченели, что я почти не чувствовала их, и зубы предательски постукивали.
Я остановилась.
- Матвей Сергеевич… - сказала я тихо, но торопливо. - Она не уехала.
Вяземский не сразу понял.
- Кто?
- Девушка. Дочь её.
Карпов тоже повернулся, глядя внимательно.
- Так хозяйка сказала, что она у родни.
- Она дома, - ответила я. - В подполе.
Несколько мгновений никто ничего не говорил.
Матвей медленно сдвинул брови.
- Откуда вы это взяли? Видение было или заметили что?
Я потёрла щёки рукавицами.
- Сначала не поняла… просто почувствовала, что в доме ещё кто-то есть. Как будто прячется. - Я запнулась, подбирая слова. - А потом заметила, куда она всё время смотрит.
Мы снова двинулись по дороге. Стоять было холоднее.
- Она почти не глядела на нас, - продолжала я. - Всё время на пол. На одно и то же место. Словно слушала. А внутри у неё боль металась и страх. Не за себя, за дочь.
Я на секунду закрыла глаза, вспоминая.
- А когда я проходила мимо… мне показалось, что она подумала… о холоде.
- О холоде? - переспросил Карпов.
- Да. Будто представляла, как там внизу сейчас холодно. Матвей остановился.
- И она всё время её там держит?
- Скорее всего нет. Только когда приходит кто-то.
Я выдохнула облачко пара.
- Когда мы выходили, она опять посмотрела на крышку подпола. И тогда я заметила что из щели где крышка - бахрома торчит. Чуть-чуть, сразу и не заметишь.
Я подняла глаза на мужчин.
- Думаю, девчонка полезла вниз в спешке. В одной рубахе. А мать бросила ей платок вслед.
Некоторое время мы шли молча.
Потом Карпов негромко сказал:
- От кого же она её прячет?
Я не ответила сразу.
В голове снова вспыхнула та странная картина, которая промелькнула у меня в голове, когда я стояла возле красного угла с иконами. Я невольно закрыла глаза, не останавливаясь.
Темнота. Девушка на коленях. Совсем молодая, красивая. Волосы растрёпаны, лицо мокрое от слёз.
Мать стоит над ней.
То толкнёт её в плечо, то схватит за руки.
- Молись… молись, говорю…
Девушка шепчет, сбиваясь.
- Мамынька… грех на мне… мамынька, спаси…
Мать то ударит её по спине - и тут же обнимет, прижмёт к себе так крепко, словно боится отпустить.
Я открыла глаза.
- Она прибежала к матери ночью, - сказала я тихо.
Матвей посмотрел на меня внимательно.
Я медленно подбирала слова.
- Похоже, она была с ними, с женщинами этими. Они приветили её, приманили. Сначала всякие гадания… колядки, может. Не знаю. Болтовня, тайны. Всё это казалось безобидным. Вроде игры.
Карпов усмехнулся без веселья.
- Девичьи забавы.
- Да… - кивнула я. - А потом стало не до забав.
Мы дошли до перекрёстка. Ветер прошёлся по улице, подняв мелкий снег.
- Думаю, в какой-то момент она поняла, во что её втянули, - сказала я. - Когда дело дошло до настоящего обряда.
Матвей спросил:
- И тогда она испугалась?
- Испугалась… и сбежала.
Я снова вспомнила ту тяжёлую, почти ощутимую в доме вдовы тревогу.
- Вернулась к матери. Всё рассказала. Каялась… просила спрятать.
Карпов поёжился.
- И мать её в подпол?
- Ну да, тогда и стала прятать… - сказала я. - Думаю, эти бабы, ведьмы - они приходили за ней, искали. Но деревня из-за падежа скота на ушах стояла и они побоялись активно трясти вдову, мол, где дочь.
Матвей долго молчал, глядя на дорогу.
Потом произнёс, подытоживая:
- Значит, их должно было быть семеро в момент обряда.
- Да, - сказала я.
Он кивнул.
- А она им поломала все планы.
Я посмотрела на тёмные крыши домов.
- И круг у них не сомкнулся, и обряд не свершился, и злы они на неё.
Карпов негромко свистнул сквозь зубы.
- Ну страсть какая. Поди найдут, заставят делать чего надо, а потом ещё и сгубят со зла-то. Потом другую найдут.
Возразить было нечего - я думала о том же. И о юной девушке, сидящей сейчас в холодной темноте подпола, укутанной в платок, который мать успела бросить ей вслед.
И о шести женщинах - нет, ведьмах, которые ищут её, чтобы замкнуть свой проклятый круг.