Раздвигая границы

С одной стороны, это новые знания. Нормальные системные знания, а не обрывки информации, которые я когда-то жадно впитывал из старых книг благодаря старику Нумару. И возможно, новые знакомства.

А с другой… вряд ли хоть кто-то в этой элитной школе обрадуется моему присутствию. Я ведь кто? Бывший беспризорник. Грязный житель трущоб, который еще недавно дрался с кем попало за корку хлеба. А они? Они — дети богатых родителей, потомственные наследники рыцарей, влиятельные отпрыски церковников, чиновников и знати. У них родословные длиннее, чем список моих грехов. Как-то слабо верилось в их доброе отношение к парню с самого дна. Они чуяли таких как я за километр.

Но затем я мотнул головой, отгоняя эти мысли. С другой стороны, какого черта? Мне ли после всего того кровавого дерьма, что я пережил в Скрале, после столкновения с высшим демоном Буером, бояться заносчивых малолетних снобов? Кто они такие по сравнению с плотоядной нечистью или кровожадными тварями демонов? Да и статус мой кардинально изменился. Я теперь не просто сын обычного рыцаря, а официально признанный приемный сын самого Коммодора тринадцатого сектора Иллариона Тихона! А это вам не хухры-мухры. Правда, мой приемный отец сидел на этой высокой должности всего неделю, но звучало это всё равно чертовски солидно. И как на днях с жаром убеждала меня Ингрид, не только звучало, но и являлось реальной политической силой, с которой местной аристократии придется считаться.

С этими мыслями я тяжело поднялся и потянулся к приготовленной с вечера стопке новой одежды.

Только сейчас я сообразил, что в комнате слишком тихо. Я огляделся по сторонам, ища взглядом сотканную из дымки фигуру, но пустота спальни оставалась нетронутой. Дух пропал. Если раньше эта холодная сущность могла мысленно общаться со мной (или гордо молчать), когда ей того заблагорассудится, то теперь он точно так же поступал и со своим физическим воплощением. Причем, когда именно он решит появиться из астрала, чтобы помозолить мне глаза, а когда исчезнуть, знал только он сам. Никакой логики в его расписании я пока не уловил. Эгоист, он и есть эгоист.

Радостно смирившись с временным одиночеством в собственной голове, я оделся, умылся и спустился вниз, на первый этаж. Ноги сами понесли меня на запах — умопомрачительный аромат корицы, жареного бекона и свежезаваренного кофе, который плотным облаком висел в коридоре.

Я зашел на светлую просторную кухню.

— Доброе утро, — улыбнулся я, здороваясь с двумя пожилыми женщинами, которые уже вовсю суетились у плиты и большого дубового стола.

— Ох, Акиро, мальчик мой, проснулся! — тут же заворковала бабушка Дарья, наша необъятная и добродушная кухарка. Она проворно подхватила тарелку с пышным омлетом и водрузила ее передо мной, стоило мне только опуститься на стул. — Кушай, золотце, кушай! Тебе сегодня силы ой как понадобятся. В эту их школу голодным идти никак нельзя, мозги усохнут!

— Доброе утро, молодой господин, — сдержаннее, но с не меньшей теплотой в голосе поздоровалась бабушка Марта, строгая и подтянутая домработница, протиравшая полотенцем и без того блестящие чашки.

— Ой, вот что ты опять начинаешь! — добродушно отмахнулась бабушка Дарья кухонным полотенцем, будто отгоняя от себя назойливую муху. — Этот твой «молодой господин»… Совсем уже, старая, с катушек слетела. То таперича Тихона стала господином величать, то Акиро. Чего это с тобой, старая? Раньше гоняла его тудой-сюдой, а чо теперь случилось? Блинов, чо ли, объелась?

— А ты не лезь, куда не просят! — строго зыркнула на нее бабушка Марта. — Не твоего ума дело, как и кого я называю. Это только такие, как ты, из глубинки, не понимают, что и кому говорят. Тихон сейчас — это не старый пердун с бесполезными железками, а САМ, — она с гордостью и величием в голосе показательно подняла указательный палец вверх, — не кто-то там с бугра, а целый Коммодор! Это тебе не вареники на прокисшей сметане лепить. Тихон у нас теперь самый что ни на есть господин. Уважаемый человек, между прочим!

— Ой, да иди ты… Тоже мне, нашла уважаемого, — отмахнулась от нее бабушка Дарья, а после, обернувшись ко мне, добавила с безграничной теплотой в голосе: — А ты чего уши развесил? Кушай, солнышко, кушай.

Марта на это лишь согласно закивала головой: мол, слушайся старших, правы они.

Обе женщины относились ко мне с искренней, почти болезненной нежностью. И несмотря на то, что они прекрасно знали, откуда я родом и сквозь какой ад мне пришлось пройти, эти две добродушные бабули приняли меня как родного внука. И теперь они искренне, до дрожи в руках, переживали за мой первый выход в высший свет.

— Ты главное спину держи прямо, Акиро, — наставляла меня Марта, пока я с аппетитом уплетал омлет. — Эти аристократы, они ведь как волки. Чуть слабину покажешь, сутулиться начнешь, сразу засмеют. Но ты у нас парень видный, статный. Смотри им прямо в глаза!

— И не вздумай стесняться там кушать в столовой! — тут же встряла Дарья, подливая мне горячего чая. — Я тебе с собой таких пирожков с мясом напекла, закачаешься! Если кто будет задирать, ты им пирожок предложи. Глядишь, и подобреют.

— Дарья, ну какие пирожки? — возмутилась Марта, всплеснув руками. — Мальчику нужно авторитет зарабатывать, а не пирожки раздавать! Акиро, если кто-то из этих избалованных сынков рыцарей скажет тебе дурное слово, ты не молчи. Отвечай с достоинством. Только, ради Создателя… — она нервно оглянулась на дверь, понизив голос, — … не дерись там ни с кем, ладно? И духа своего не выпускай. Нам проблемы с городской стражей ни к чему. Господин Илларион только-только должность получил.

Я чуть не подавился куском бекона, но честно кивнул, пообещав не устраивать в школе кровавую бойню из-за косых взглядов.

В этот самый момент дверь на кухню со скрипом отворилась, и на пороге появилось нечто взлохмаченное. Это была Ингрид. Девушка выглядела так, будто всю ночь разгружала телеги с углем: глаза полузакрыты, рыжие волосы торчат в разные стороны гнездом, а на плечи криво накинут домашний халат.

— Утро… — вяло и хрипло буркнула она, шаркая тапочками по полу в сторону стола.

Она плюхнулась на соседний стул, невидящим взглядом уставилась на пустую кружку и громко зевнула. Дарья тут же бросилась наливать ей кофе. Ингрид лениво подперла щеку кулаком, и вдруг её мутный взгляд сфокусировался на больших настенных часах, висящих над кухонной дверью.

Секунда. Две. Глаза девушки комично расширились, остатки сна сдуло как ураганом.

— Ой! Да мы же опоздаем! — взвизгнула она так, что Марта выронила полотенце.