Раздвигая границы

Глава 2

— «Проснись и пой! Подъем, студент!»

Голос прозвучал в моей голове так громко и бодро, что казалось, от этого крика должен был проснуться весь дом. Но нет. Никто не забил тревогу, за стеной не послышались торопливые шаги бабушки Марты. Проснулся только я. Точнее, чуть снова не подпрыгнул на матрасе от неожиданности. Но быстро осознав, кто именно в очередной раз решил поиграть в будильник, лишь обреченно вздохнул.

— «Что-то ты какой-то кислый и невеселый», — продолжил голос, вибрируя от нескрываемого сарказма. — «Протри глаза и погнали! Нас ждет школа с кучей мелких упырей. Ну разве не здорово?»

Передо мной, прямо в прохладном утреннем воздухе спальни, промчалась сотканная из темной дымки полупрозрачная фигура. Да-да. Мой дух. Тот самый эгоистичный и безжалостный монстр, что еще недавно рвал демонов на куски.

Я до сих пор не мог до конца в это поверить. Но факт остается фактом. Теперь мой когда-то молчаливый и пугающе отстраненный дух не только мысленно общался со мной, когда ему того хотелось, но еще и начал являться мне во плоти. Ну точнее, не во плоти, а в виде моего мысленного отражения реальности. Его астральная внешность воплощалась в конкретном месте пространства, которое видел только я и больше никто. Словно управляемая галлюцинация, обладающая собственной волей и прескверным характером.

А произошло это из-за недавних тренировок. Точнее, из-за того, что я наконец-то пробудил свою осознанную духовную связь с мечом. И даже начал её использовать. Пока, конечно, результат был так себе: я просто выжигал весь свой резерв за один неконтролируемый импульс, разнося манекены и позорно вырубаясь каждый раз. Но барьер был сломан. И в итоге из-за этой вот свежей связи дух получил возможность не только напрямую комментировать мои действия, но и вот так вот «воплощаться» перед глазами.

Честно говоря, я так до сих пор не смог переварить мудреных пояснений наставника, которые тот выдал вчера вечером. Точнее, не так. Я их понял. Но явно не до конца.

Да, я уяснил, что связь с мечом — это дорога с двусторонним движением. И если я смог просунуть нос в его энергию, то и оттуда могут беспрепятственно шастать ко мне. Но каким образом это объясняло новые пугающие возможности моего незримого сожителя? Почему он мог вальяжно бродить по моей комнате, пока я спал, и всё видеть вокруг? У меня же глаза закрыты, а он всё равно ориентируется в пространстве! Ведь он сидит у меня в голове, так? Да и почему он может, например, визуально выйти из моей спальни и в точности сказать, что сейчас делает Ингрид за стеной? Как так-то? Ничего не понимаю.

Ответ на этот вопрос всплыл в памяти сам собой, подражая обволакивающему снисходительному тону Эдвина Линберга.

— «Твое невежество, Акиро, порой действительно утомляет», — вздыхал вчера толстяк, помешивая ложечкой чай в стакане. — 'Ты мыслишь категориями необразованных аборигенов, которые и дня книги в руках не держали. А у тебя же огромная библиотека. Она тебе для чего? Читаешь, говоришь? Видимо что-то не то читаешь. Ладно, поясню. Пойми одну простую вещь, Акиро: физический мир и астрал не существуют в отрыве друг от друга. Они пронизывают друг друга насквозь.

Представь себе некую незримую сверхтонкую субстанцию. Назовем её духовным эфиром. Этот эфир заполняет абсолютно всё пространство вокруг нас, каждую щель, каждую клетку твоего тела, молекулу воздуха или камень в стене. Когда твой дух перетекает из формы удержания в твое тело, он не начинает смотреть на мир твоими глазными яблоками. Ему не нужны твои хрусталики, чтобы видеть.

Он использует твой энергетический контур как якорь, чтобы раскинуть вокруг себя сферический сенсорный купол радиусом примерно в десять метров. В этой сфере он улавливает малейшие возмущения и колебания того самого эфира. Он «осязает» плотность материи, пульсацию чужой крови, вибрацию звуковых волн. А дальше происходит самое интересное. Эти сырые и непонятные твоему разуму эфирные данные мгновенно прогоняются через фильтры твоего собственного подсознания. Твой мозг выступает в роли переводчика. Он берет астральные вибрации и конвертирует их в привычную для человеческого восприятия картинку, которую дух затем и «видит». Именно поэтому для него не существует ни закрытых глаз, ни стен в пределах его десятиметровой сферы. Он сканирует реальность через эфир, а твое подсознание любезно рисует ему картинку'.

Я сел на кровати, спустил босые ноги на прохладный деревянный пол и с силой потер лицо ладонями. Эфир. Сенсорный купол. Вибрации. Мой мозг, привыкший к выживанию в трущобах, жалобно скрипел, пытаясь это усвоить.

И вот теперь этот всевидящий «радар» носился по моей комнате, предвкушая поход в школу.

Я потянулся, слушая, как захрустели суставы. Мышцы всё еще ныли после вчерашнего выброса энергии. Месяц Линберг не выпускал нас за пределы своего уютного, но жестко контролируемого поместья, маринуя теорией и изматывающими тренировками. И вот, видимо настал день, когда «добродушный толстяк» решил выкинуть нас в социум.

Точнее, «выкинул» он нас еще вчера вечером. Когда я, шатаясь от усталости и гудящей во всех мышцах боли после очередного злополучного взрыва, наконец-то смог самостоятельно вернуться домой. Как же я был счастлив рухнуть на нормальный стул и до отвала наесться невероятно вкусной горячей домашней выпечкой бабушки Дарьи. После «правильного» и «полезного» питания четко выверенных наставником порций, а также вечного напряжения на заднем дворе Линберга, наш дом казался мне настоящим раем, тихим уютным уголком, где никто не пытался выпотрошить мои энергоканалы.

Но сегодня… Сегодня день особенный. Сегодня на мою бедную и без того перегруженную голову обрушится «новый и неизведанный мир образовательной системы». Это я, если что, дословно вспомнил вчерашнюю напутственную фразу наставника, которую он произнес с крайне мерзкой предвкушающей ухмылкой.

И честно признаться, мне было боязно.

Причин для этого липкого тягучего страха, ворочавшегося в районе желудка, было более чем достаточно. Начиная с того простого факта, что я вообще впервые в своей жизни пойду в настоящую школу, и заканчивая тем, что со мной вместе, в одном классе, будет учиться Ингрид. И вот это последнее обстоятельство, мягко говоря, внушало мне серьезные опасения. Конечно, мы через многое прошли вместе, но ее характер от этого мягче не стал.

Я сидел на краю кровати, глядя на свои руки, и до сих пор не мог определиться со своими чувствами. Рад я тому, что буду учиться, или нет?