Страница 44 из 200
— Гришенька?.. — прошелестела она, и этот звук был похож на шуршание сухих листьев. — Мой мальчик... Ты стал таким большим... Но здесь опасно. Марфа... она заберёт вас. Она выпьет ваши души, как выпила мою. Я должна спасти Оленьку. Лиза уже со мной, ей спокойно и больше не страшно...
— Нет, мама, послушай! — Григорий упал на колени перед кроватью сестры, одной рукой сжимая её безжизненную ладонь, а другую протягивая к призраку. — Не забирай её! Умоляю тебя, не лишай меня сестры. Ты думаешь, что спасаешь. Но ты убиваешь дочь прямо сейчас! Мы защитим её. Я клянусь тебе памятью отца и Лизы. Я больше не позволю бабушке властвовать над нами. Я вырос, мама. И смогу уберечь Ольгу здесь, на земле.
Я видела, как по щекам этого сурового, закрытого мужчины покатились слёзы. В этот момент он не был дворянином или хозяином положения. Это был просто осиротевший ребёнок, который так и не выплакал своё горе.
Пока он говорил, я быстро отломила кусочек корня Авдотьи. Его запах теперь казался мне самым живым и правильным ароматом в этом доме. Я осторожно разжала губы Ольги и положила горькую щепу ей на язык.
— Глотай, родная... живи, — шептала я, чувствуя, как от пальцев Жаргала, лежащих на моём плече, исходит ровное, уверенное тепло.
Затем я подняла взгляд на призрачную женщину.
— Посмотрите на меня! — властно произнесла я, вкладывая в слова всю силу православной веры и своего дара Стражницы. — Я – Полина Туманова. Та, кто видит скрытое и исправляет кривое. Даю вам слово: я остановлю проклятье Марфы. Мы найдём способ разорвать эти цепи. Ваша жертва не должна быть напрасной. Оставьте Ольгу нам. Дайте ей шанс прожить ту жизнь, которую отняли у вас. Любовь не должна убивать, она должна давать силы бороться!
Призрак матери задрожал. Её облик начал двоиться, то становясь чётким, почти осязаемым, то рассыпаясь на тысячи серебристых искр. Она переводила взгляд с меня на плачущего сына. И в её чертах проступало осознание того ужаса, который она чуть не совершила.
— Защити её... — выдохнула она, и в этом выдохе уже не было холода могилы, лишь бесконечная материнская мольба. — Обещай...
— Обещаю, — твёрдо ответила я.
Стена завибрировала. Призрачный свет начал меркнуть, медленно втягиваясь обратно в камень. Фигура женщины таяла, становясь прозрачной дымкой, пока окончательно не растворилась в воздухе. В ту же секунду Ольга на кровати судорожно вздохнула, и её ресницы дрогнули. Золотистая нить жизни, едва не оборвавшаяся минуту назад, вспыхнула ярче и надёжно закрепилась на груди девушки.
Морок исчез. В комнате стало пронзительно тихо. Лишь было слышно частое прерывистое дыхание Григория.