Страница 190 из 200
Ступая абсолютно бесшумно, мы двинулись вперёд, почти растворяясь в тени колонн. Слух, обострённый до предела, улавливал каждый шорох.
— ...et in umbra mortis, portae aperiuntur…* — донеслось из глубины.
Ритмичное монотонное чтение на латыни с лёгким французским прононсом. Амелия. Замерев за выступом стены, отделяющим нас от центрального сводчатого зала, почувствовала, как печать под лопаткой жжёт огнём. Верный знак запредельной концентрации нечисти. Александр сжал рукоять клинка сильнее, его профиль в полумраке оставался пугающе сосредоточенным и непроницаемым.
Осторожно выглянув из-за укрытия, осмотрела зал. В неровном трепещущем свете десятков толстых свечей, расставленных прямо на каменном полу, я, наконец, увидела их.
Писарь не врал: это был настоящий костяк культа, а не просто кучка фанатиков. Несколько фигур в тёмных одеждах замерли по периметру огромного, начерченного мелом и чем-то бурым сложного геометрического узора. Они стояли неподвижно, словно безликие тени, и лишь глухо, на выдохе вторили латыни Амелии, создавая этот сводящий с ума звуковой ритм.
Сама француженка возвышалась в центре, запрокинув голову. Её красивое лицо исказила хищная маска. Рядом с вампиршей, поигрывая ритуальным лезвием, стоял мужчина с бледным породистым лицом. Чуть изогнутый нос и резко очерченные скулы выдавали в нём истинного аристократа, а неестественно алые полные губы казались пятном на фоне прозрачной кожи. Он смотрел на происходящее с ленивым сытым превосходством. Ребсток.
Метка обожгла так резко, что я невольно стиснула зубы. На ключевых узлах, прямо на холодном камне лежали дети. Мальчик лет семи, бледный до синевы, с закрытыми глазами, то ли спал, то ли был без сознания. И девочка, совсем кроха. Она не спала, но от пережитого ужаса не могла даже плакать, только смотрела перед собой огромными остекленевшими глазами и беззвучно глотала воздух. Двое сектантов возвышались прямо над ними, готовые в любую секунду завершить начатое.
Северский чуть повернул голову, и наши взгляды встретились. В его глазах я прочитала весь план без единого слова. Он берёт на себя центр — Амелию, мужчину и основной удар. Моя задача — внешний периметр.
Холодная сталь архивной иглы легла в ладонь, как влитая. Вторая кисть привычно сжала рукоять метательного ножа на поясе.
— Сейчас, — одними губами произнёс Александр.
В ту же секунду реальность словно треснула. Саша шагнул первым, и пространство вокруг него исказилось от колоссального выброса силы. Ближайших к нему прислужников просто отбросило к колоннам невидимой волной. А я, используя это мгновение замешательства, метнулась вправо.
Первой в цель ушла игла, почти без замаха, коротким выверенным движением кисти. Приспешник вампиров, стоявший над мальчиком, даже не успел вскрикнуть — сталь вошла точно в основание черепа. Он повалился мешком, а я уже заносила руку для второго броска ножом, целясь в того, кто тянулся к девочке.
— Qui est-ce?! — взвизгнула Амелия, прерывая ритуал.*
Мужчина с алыми губами среагировал мгновенно. Его фигура смазалась в движении. Он не бежал, а практически летел навстречу Александру, выставив вперёд тонкое лезвие. Гул в зале сменился на яростный крик десятка глоток, и тени по периметру пришли в движение, выхватывая оружие.
Бой начался.
***
...et in umbra mortis, portae aperiuntur...
— «И во тьме смерти отверзаются врата.»
— Qui est-ce?!
— (фр.) Кто это?!