Страница 183 из 200
Глава 92
Мы ещё долго разговаривали, не покидая уютных кресел. Пламя камина отбрасывало причудливые тени, стирая границы между гостиной и той мистической изнанкой мира, в которой мы все оказались заперты. Теперь настала их очередь говорить.
Северские в подробностях поведали о том, как боролись с маркизом. Как балансировали на грани гибели и как Дмитрий, старший брат Александра, фактически шагнул за эту грань. Он вернулся с того света, но не с пустыми руками. Ему была дарована награда от самого Господа. И не просто награда, а высочайшее предназначение.
Голос графини звучал тихо, но каждое слово отпечатывалось в сознании:
— Ему было сказано: «Теперь же ты станешь Великим Уравнителем. Весами в руках справедливости. Мечом, который не знает пощады к тем, кто преступил законы человеческие и божественные. С этих пор ты наделён силой карать зло, судить без суда… Тебе не нужны присяжные и палачи — ты сам станешь и приговором, и исполнителем. Это великое служение Свету. Ты станешь Судьёй на грани миров, чьё имя заставит содрогаться даже самых самонадеянных демонов. Карающая Десница.».
Судья на грани миров... От этих слов по спине пробежал табун мурашек. Но это было лишь началом откровений.
Не отводя взгляда, Александр и его мать открыли мне правду о своём происхождении. Правду, за которую в былые века Инквизиция стирала с лица земли целые города. Братья Северские оказались сыновьями самого Сатаны.
Мой разум отказывался это принимать. Как? Эти утончённые аристократы, защищающие империю? Но чем дольше они говорили, тем яснее становилась картина. Если про́клятый род Вальмонтов наслаждался своей тьмой, черпая в ней власть и пороки, то Северские многие века сдерживали разрушительную суть. Они бережно, словно величайшую святыню, хранили в себе искру Божью.
Оказалось, у каждого из мужчин в их семье всегда был свой духовник, помогающий обуздывать дьявольскую мощь, рвущуюся наружу. Любой поход в церковь, пребывание под храмовыми сводами приносили им невыносимые физические страдания. И всё же они шли туда. Раз за разом. Графиня тоже несла этот крест. Именно её нежность, её непоколебимая вера и свет направляли сыновей на истинный путь, не давая им сорваться в бездну.
Казалось, удивить меня сильнее уже невозможно, но следующий удар выбил почву из-под ног окончательно. Их семья была бессмертной. И моя подруга Таня Ведовская, став женой Дмитрия, тоже обрела этот дар.
Элеонора процитировала пророчество от самого Создателя, которое пересказал ей сын, что связало судьбу моей соотечественницы с вечностью:
— «Она разделит и твою вечность, и великую службу, став опорой в сумерках миров. И семья твоя останется с тобой... Но слушай внимательно о тех, кто продолжит твой род. Дар бессмертия отныне — не случайное наследство, а венец подвига. Дети твои и потомки их будут рождаться смертными в теле людей. Бессмертие не придёт к ним с первым вдохом. Оно должно быть заслужено и выстрадано. Лишь тот из твоей крови, кто совершит истинный поступок самопожертвования, кто положит душу свою за ближнего или проявит великую доблесть во имя Света, пробудит свою истинную природу. Так твой род не станет армией гордецов, но станет династией героев.».
Династия героев... Звучало торжественно и пугающе одновременно.
Я сидела в кресле, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Одно дело — гонять привычную нечисть по петербургским подворотням, и совсем другое — сидеть за одним столом с бессмертными наследниками Владыки Преисподней, которые служат Свету преданнее иных праведников.
Осторожно бросила взгляд на Александра. За привычной маской светского разгильдяя всегда скрывался демон, и теперь я знала его истинную природу. Странное дело — страха перед ним не было. Лишь глубокое, пробирающее до костей осознание того, в какую немыслимую игру меня втянула судьба.
Насколько нужно быть сильными людьми, чтобы веками тянуться к свету, когда вокруг столько соблазнов. И самый страшный из них — абсолютная власть.
Когда время перевалило за полночь, поймала себя на том, что предательски слипаются глаза. Элеонора, заметив моё состояние, мягко улыбнулась и предложила всем расходиться. А для бесед у нас впереди ещё много времени.
Подавляя зевок, я виновато произнесла:
— Мне завтра в восемь нужно быть на ковре у командира.
Александр тут же отозвался:
— Сам отвезу и поеду с тобой.
То, как естественно и быстро он перешёл на «ты», не оставляло сомнений: эти люди действительно доверились мне полностью. Приняли в свой закрытый круг. От этого внезапно стало неловко. Утаив правду о печати, я словно предала это доверие. Я дала себе мысленную клятву, что расскажу обо всём при первой же возможности. Никаких недомолвок между нами быть не должно.
Поднялась к себе в комнату. Услужливые горничные помогли раздеться, оставили на прикроватной тумбочке зажжённую лампу и бесшумно удалились. Только протянула руку, чтобы погасить фитиль, как дверь негромко скрипнула. На пороге возник Александр.
Моментально вспыхнула, натягивая одеяло до самого подбородка.
— Александр Александрович… Вы ставите меня в крайне неловкое положение, — прошептала, чувствуя, как горят щёки. — Даже не знаю, кричать мне или нет. Совестно будет перед вашей матушкой.
Он лишь мягко усмехнулся и выставил ладонь в успокаивающем жесте.
— Не беспокойся. Я не собираюсь делать ничего дурного. Просто показалось, что ты не всё сказала там, внизу.
Согласно кивнув, чуть сдвинулась к краю, позволяя мужчине присесть на постель. Одеяло всё так же служило мне надёжным щитом.
— Всё происходит слишком стремительно, — призналась я честно. — Ещё вчера думала, что всесильна, а сейчас понимаю, насколько была самонадеянна. И мы как-то незаметно перешли на «ты»… Меня это немного пугает.
Саша посмотрел так пристально, что дыхание перехватило.
— Да, моя жизнь бесконечна. Но именно сейчас я понял, что не хочу проживать её без тебя. Уверен, само Божье провиде́ние толкнуло нас навстречу друг другу. Иначе почему, существуя столько веков в одиночестве, только сегодня я осознал, что нашёл свою настоящую жизнь? Именно рядом с тобой.
Он чуть подался вперёд.
— Поэтому мне так легко обращаться к тебе без лишних условностей. Ты смущена? Мне снова стать официальным?
— Нет-нет, — торопливо смущённо пробормотала в ответ. — Просто… непривычно.