Куклы

Сдавшись, я подняла руки и запустила пальцы в его волосы. Парень с облегчением выдохнул и потёрся носом о мой живот, в то время как его ладони жадно впились в мою спину.

— Не оставляй меня. Умоляю, — он снова поднял на меня взгляд, и сердце сжалось от глубины чувств в его глазах.

Оттянув его волосы так, чтобы он запрокинул голову, я прошептала:

— Пожалуйста, поднимись.

Маркус выпрямился, не сводя с меня взгляда, и поднялся с пола. Он осторожно поднял ладони в попытке прикоснуться ко мне, но я не позволила, схватив его за запястья. Всё ещё глядя на парня, я вздрогнула от боли, разлившейся в его прекрасных глазах, и опустила его руки. Сжав губы до побеления, Маркус зажмурился. Я не хотела причинять ему боль, я не хотела, чтобы он думал, что я не желаю его прикосновений. Просто сейчас я хотела сделать что-то для него, показать, что я так же нуждаюсь в нём, как и он во мне. И я хочу, чтобы он был счастлив. Хотя бы в нашем крошечном мире.

Я сделала шаг ему навстречу, прижимаясь грудью к промокшей ткани футболки. Этот барьер раздражал меня, мне хотелось почувствовать его, кожа к коже. Глядя в его глаза, я подцепила края футболки и потянула вверх. Маркус взволнованно втянул воздух, а губы распахнулись, когда мои ладони заскользили по его телу. Его всего колотило, я видела, как он пытается держаться, но его плечи и руки подрагивали, а нижняя губа тряслась.

Мне хотелось обнять его, прижаться к нему, вдохнуть такой любимый аромат его тела.

Я снова подхватила края футболки, подтягивая их выше.

— Подними руки.

Пальцы Маркуса дрогнули, и он несмело поднял руки вверх, позволив мне стянуть с него мокрую, липкую ткань. Пока он пытался выбраться из ворота, я прижалась к его телу, обхватив руками, и заскользила губами от середины живота к груди, лаская каждый доступный миллиметр любимого тела, и воздух сотряс его грудную клетку.

— Хэйли, — это прозвучало так страстно и в то же время беззащитно.

— Я не брошу тебя. Ни за что. Только больше не поступай так со мной. Не отталкивай, — я встретилась с его взглядом, и парень снова поднял руки и замер в миллиметре от моих скул, будто просил разрешения. Я прильнула к его ладони и закрыла глаза, растворяясь в тепле его прикосновений.

— Никогда, — Маркус шумно сглотнул, — последний час был худшим в моей жизни, пока я думал, что ты покинула меня. Никогда, больше никогда, — его пальцы запутались в моих волосах, и мы слились в поцелуе, таком отчаянном, таком исцеляющем.

Мы оба думали, что потеряли друг друга. В разных пониманиях, но итог был один — нам обоим было больно и страшно.

Впервые за всё время Маркус осторожничал: напористость и соблазнительность, к которым я привыкла, улетучились, и сейчас он не позволял себе ничего, кроме целомудренных прикосновений к моим щекам и шее.

Набравшись храбрости, я переняла инициативу и, оторвавшись от его губ, заскользила вдоль подбородка, по шее, ощущая, как кожа начинает гореть от соприкосновения с колючей щетиной. Но мне было плевать. Сейчас я хотела, чтобы он вернул себе точку опоры, ощутил, что он важен и нужен. Мне всё ещё было страшно признаться в чувствах, но нам ведь не нужны слова. Сколько всего мы смогли друг другу показать, не говоря ни слова? Это была наша особенность — понимать друг друга на языке тел и эмоций. Слова выражали лишь наши мысли, но прикосновения были куда более важными.

Меня всё ещё колотило от нахлынувших эмоций, и я прижалась к нему ближе, обнимая крепче в попытках унять дрожь.

Когда я добралась поцелуями до груди и едва ощутимо провела ногтями по его коже, Маркус застонал и, сделав шаг, прижал меня к стене.

Вот Маркус, которого я знаю и люблю: уверенный и страстный. Прижатая его телом к холодному кафелю, я почувствовала твёрдую плоть, всё ещё скрытую под промокшими штанами. Наши взгляды встретились, и я скользнула ладонями вниз по торсу и подцепила резинку штанов. Мои глаза медленно опустились, изучая рельеф его тела, и замерли, когда толстый упругий член вырвался наружу и ударился о мой живот.

Я не была наделена опытом в изучении мужских достоинств, но он был великолепен и полностью соответствовал размерам его тела. Думаю, он был на редкость впечатляющим, как и всё, что было связано с Маркусом.

Замешкавшись лишь на мгновение, отбрасывая последние сомнения в своей неопытности, я подняла взгляд и обхватила его ладонью. Робко и невинно, но один лишь только этот жест заставил тело парня напрячься. Я провела ладонью вверх-вниз, и Маркус застонал и упёрся рукой в стену, нависая надо мной.

Он ощущался великолепно. Атласная кожа, увитая венами, казалась такой нежной и гладкой под моими пальцами, а плоть жёсткой и упругой. Это было невероятное сочетание. Каждое скольжение руки доводило меня до безумия, заставляло моё тело раскаляться, но я отчаянно пыталась сосредоточиться на нём, на его удовольствии. Скользнув рукой снова, более уверенно, я подняла голову. Черты его лица были напряжены, глаза закрыты, но я почувствовала, что всё делаю правильно, когда, двигая рукой снова и снова, наращивая темп, увидела, как Маркус провёл языком по нижней губе, а затем закусил её.

Я привстала на носочки и коснулась его губ своими.

— Посмотри на меня, — мой шёпот отрезвил его, и парень распахнул глаза, позволяя окунуться в этот горячий омут шоколадного оттенка, — я тоже.

Напряжённое дыхание опалило мои губы, и Маркус неожиданно серьёзно уставился на меня.

— Что тоже? — его голос задрожал, а в глазах отразилось столько надежды, что я не смогла сдержать улыбку.

— Я тоже не смогла не влюбиться в тебя.

Наши лица мгновенно озарились улыбками, и Маркус обхватил мою шею, склоняясь ближе, и впился в губы, задыхаясь от наслаждения.

— Чёрт, Хэйли, — он сглотнул в попытках перевести дыхание, — я обожаю тебя, люблю тебя, — его глаза зажмурились, и он застонал, обхватив ладонью мою ягодицу, — медленнее. Не дай мне кончить, детка. Я хочу наслаждаться тобой, — второй рукой он накрыл мою киску, и его пальцы медленно и дразняще проникли в меня, растягивая и заставляя задыхаться от сладкой волны, растекающейся по моим венам.

Наши губы всего лишь слегка касались друг друга, но это было интимнее, чем всё, что мы когда-то испытывали: дышать одним воздухом, воображать вкус его губ на своём языке и чувствовать, как наши губы растягиваются в ошеломлённой улыбке.